Две стороны жемчужины

– Вам не стоит столько времени проводить вместе. В конце концов у тебя есть свой дом, почему ты вечно торчишь у Рудаковых?

– Дом? Мама, когда в последний раз мы вместе ужинали или просто разговаривали. Вы же с папой без конца ссоритесь.

Марта Генриховна нервно дёрнула головой, чуть повысила голос.

– И что? Это наши взрослые проблемы, и они тебя не касаются.

– Даже так? А ничего, что я ваш сын и меня касается всё. У Арины никто меня не достаёт, там спокойно.

– Не забывай, что мы тебе родные люди, а эта девочка чужая.

Саша покосился на мать. Она не понимает, что отдалилась от него, давно не беседовала с ним по душам. Неужели до сих пор считает его несмышлёнышем? Он видит: между ней и отцом что-то происходит, чувствует надвигающуюся катастрофу, но, как помочь, не знает. Родители воюют между собой, забывая, ему больно на это смотреть. Такое ощущение, будто с горы сорвался огромный валун, и он катится вниз, грозя всё разрушить, а родители стоят по разные стороны тропы и ничего не делают, а только перекрикивают шум камнепада.

– Арина чужая!? Да она мне как сестра. Помнишь, в детстве я просил братика или сестричку, а ты сказала: разобраться бы с одним ребёнком. Можно стать близким духовно, кровное родство иногда не играет никакой роли. Арина стала для меня другом и родным человеком.

– Даже так?

– Да. Вы с папой перестали понимать друг друга, я между вами, как зерно между жерновами. Скоро в муку меня перемелете, неужели до вас не доходит: мне невыносимы ваши ссоры.

Марта Генриховна закрыла лицо руками. Как же сказать сыну, что собирается уйти из этого дома. Как признаться, что разлюбила отца Саши, и теперь ей дорог другой мужчина. Разве сын это поймёт? Чью сторону он примет и с кем останется? Но тянуть дольше она не могла, обстановка в семье накалилась до предела, сделав невыносимой жизнь всех.

– Сядь, сын, нам надо серьёзно поговорить. У меня смена с обеда, а ты разок можешь пропустить школу.

На перемене Арина позвонила Саше.

– Фламер, ты как? Очень плохо?

– Не то слово. Сдохнуть хочется или прибить кого-то. Такое зло берёт.

Арина погладила рукой ноющий живот, хоть бы выдержать до конца занятий, хорошо последний урок биология, спрашивать её не будут и, можно, откинувшись на стуле, перетерпеть боль.

– Отчего зло? – удивилась она. Говорила же: надо дольше пельмени варить, ты сам не послушался.

– Причём тут пельмени. Меня мама с утречка обрадовала. Сообщила, что они с папой разводятся – я должен решать, с кем останусь. Представляешь, мама переезжает с каким-то мужиком в Краснодар. Теперь там будет жить и работать.

Арина услышала какой-то грохот, потом звон бьющегося стекла.

– Прекрати сходить с ума. Я скоро приду.