Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества (СИ)

Потому что сегодня мое уединение было нарушено, но не Правителем, а Беловолосым. Это удивительно, но все то время что я здесь жила, я вообще не видела жителей замка. Такое ощущение, что он был абсолютно пустынен. В коридорах мне попадались только слуги; в библиотеке, в которую я ходила каждый день и, порой, проводила там много часов, тоже. Даже в нескромного размера саду, скорее, похожем на парк, где я гуляла или каталась на лошади, не было никого. Или все уехали, или же тут, и правда, живет немного народу. Ну не подумать же мне что Правитель меня от всех прячет и просто запретил остальным ходить там же, где и я? Впрочем, было еще одно объяснение, самое правдоподобное: замок был огромен и, с учетом того что жила я и тренировалась в одной из башен, я просто действительно могла ни с кем не пересекаться годами. Регулярно меняющиеся служанки и охранники несмотря на мои внушения, не шли на разговор, и ничего про замок и его обитателей рассказать не могли. А мне уже хотелось применить свои новые знания на практике на ком-нибудь более интересном. Или сильным. Или властным… Тьмаааааа…. Не стоило думать о нем. Эти дни я вовсе его не чувствовала — либо он был спокоен, и все у него было хорошо — на что я надеяолась. Либо закрылся даже от меня и печати.

Гулять демоны не любили, даже удивительно, что Темнейший поддерживал свой сад в таком прекрасном состоянии. Совсем не мрачное место с экзотическими кустарниками и цветами; большими тенистыми аллеями и стройными рядами кипарисов и крупными, похожими на пихты, деревьями с толстенными стволами, уходящими острыми пиками в небо. Дорожки выложены были весьма замысловато: в некоторых местах они перекатывались огромными булыжниками глянцево-черного цвета. В других поражали гладкостью и красотой резной брусчатки. Были здесь и участки, украшенные мелкой разноцветной мозаикой, и даже пара гигантских мозаичных наземных картин, посмотреть на которые стоило бы сверху, чтобы уловить замысел художника, но для этого надо было обращаться и подниматься в воздух. Были и лабиринты; но прогуляться по ним мне не доводилось, поскольку каждый раз, когда я приближалась к ним, мои сопровождающие начинали ужасно нервничать, чуть ли не до истерики, и успокаивались только тогда, когда мы отходили от входов на достаточное количество шагов. Еще одно место, которое вводило их в ужас, представляло собой гигантскую воронку, будто выбитую в земле чудовищной силы ударом. Сейчас на ней каскадом висели травы и цветы, вился плющ и хвойный солт, да по спирали спускалась тропинка вниз, от которой, опять же, моих охранников чуть ли не отбрасывало. Я же проходила спокойно, даже один раз, под взглядом двух пар глаз, смотрящих на меня в ужасе, дошла до низа — очень красивое место и ничего ужасного я в нем не чувствовала. Почему они так реагируют? А садовники как тогда ухаживают за всей этой красотой? Трясясь и поливая её слезами?