Директор Арк

И эта мысль пугала. Нет, вовсе не масштабом задействованных сил, а тем, что Ремнант являлся всего лишь одним из этих миллионов миров — ничем не выделяющимся для Богов и вполне заменимым.

— Опять же чисто человеческая концепция, — заметила Джинн. — Боги — это не люди, и потому они не испытывают человеческих эмоций, хотя нечто схожее у них всё же есть. Именно в схожести и заключается основная проблема. Боги не ощущали гнев, когда Салем бросила им вызов после истории с Озмой. Их "чувства" гораздо сложнее, и "гнев" здесь — чисто человеческое упрощение.

— Кажется, я понимаю, — пробормотал Жон. — Наверное...

— Ты действительно понимаешь, — кивнула Джинн. — Настолько, насколько это вообще возможно для человека.

— Но ты же не просто так рассказываешь мне о них, верно? Боги за нами наблюдают, и мы с данным обстоятельством абсолютно ничего поделать не можем. К тому же они заявили, что вернутся на Ремнант только после объединения всех четырех Реликвий.

— Вот об этом мне бы и хотелось поговорить. Я являюсь частью Бога Света и имею право сообщить тебе некоторую информацию о нем. Пусть полностью передать его "эмоции" у меня не получится, но если сильно упростить, то происходящее на Ремнанте вызывает у Бога Света... недоумение, — произнесла Джинн, причем в ее голосе отчетливо послышалась неуверенность. — Недоумение и... раздражение.

Пару секунд она молчала, после чего продолжила:

— Боги не могут понять, почему ты не собрал Реликвии вместе. Да, им известно абсолютно всё, но как человека может ввести в ступор результат работы механизма, который он сам же и создал, так и они не понимают логики твоих действий. У тебя имеются инструменты для спасения, но ты их не используешь.

Взгляд Джинн стал каким-то странным, словно Жон сейчас общался не только с ней.

— Вполне очевидно, почему этими инструментами пренебрег Озма, но не ты, Жон Арк. Если ты сейчас призовешь Богов, то они положат конец угрозе Салем.

Жон сделал глубокий вдох.

— А что произойдет потом?

— Потом они вернутся, и Ремнант снова станет единым.

— Под их правлением?

Джинн промолчала.

Жон улыбнулся, отвернувшись к окну пустой аудитории и посмотрев на лес, за которым скрывались Вейл и весь остальной мир.

Для него было как-то странно думать, что обычный подросток из Анселя, решивший подделать документы для поступления в Бикон, удостоился чести побеседовать с самими Богами.

— Я никогда не был религиозным человеком, — признался он. — И пусть мне нравилось считать, что за всеми нами приглядывают некие высшие силы, поклоняться им я не собирался. Мама в детстве рассказывала мне истории о феях и Богах. Ну, совершенно обычные сказки. Так вот, Боги там всегда были добрыми и всезнающими. Они создали нас, любили и прощали ошибки — даже те, которые мы не могли простить самим себе.

Жон вздохнул.

— Наверное, именно в их несопоставимости с нами и заключается ожидание любви и всепрощения. Зачем могучему существу тратить силы на гнев на какую-то букашку? В чем смысл? Мы для них — милые домашние питомцы, а на безобидных зверушек долго злиться ни у кого не получится, — произнес он, закрыв глаза. — Мне очень нравится эта теория, и я хотел бы продолжать в нее верить.