Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
— Да, умение внушить веру пациенту — крайне важно в нашей профессии.
— «Доктор сказал…» — эти слова всегда произносят с неким благоговением.
Томас пожал плечами.
— Если бы! — насмешливо изрек он. Потом добавил: — Кажется, вы пишете книгу о магии, мистер Фицвильям?
— Откуда вам это известно? — несколько наигранно воскликнул Люк.
Доктор Томас выглядел сконфуженным.
— О, мой дорогой, новости здесь распространяются моментально. Ведь у нас так мало предметов для разговоров.
— Боюсь, эти слухи сильно преувеличены. Не удивлюсь, если вы услышите, будто бы я вызываю местных духов и имитирую Эндорскую ведьму.
— Странно, что вы так говорите.
— Почему?
— Потому что, по слухам, вы вызываете дух Томми Пирса.
— Пирса? Пирса? А, это того парнишки, который вывалился из открытого окна?
— Да.
— Теперь мне понятно, как… ну да, я упомянул о нем в беседе с адвокатом. Как там его? Эбботом.
— Да, от Эббота все и пошло.
— Вы хотите сказать, что я заставил поверить в привидения хладнокровного адвоката?
— А вы сами верите в них?
— По вашему тону я могу судить, что вы-то в них не верите, доктор. Нет, не могу сказать, что я «верю в привидения» — в примитивном смысле. Но мне известны поразительные феномены, связанные с внезапной или насильственной смертью. Однако я больше заинтересован в различных суевериях, имеющих отношение к насильственной смерти, когда, например, убитый не может обрести покой в своей могиле. Или взять, к примеру, поверье, что, когда к убитому прикоснется убийца, из его тела начинает сочиться кровь. Любопытно, откуда такое взялось?
— Весьма любопытно, — согласился доктор Томас. — Но не думаю, что в наше время кто-то еще помнит нечто такое.
— Таких куда больше, чем вы можете себе представить. Разумеется, я не думаю, что у вас тут полно убийц, так что судить трудно.
Говоря это, Люк улыбался, не спуская глаз с собеседника. Но доктор Томас выглядел совершенно невозмутимым и улыбался в ответ.
— Вы правы, не думаю, что здесь водились убийцы в течение… о, очень многих лет… определенно их появление осталось бы в моей памяти.
— Ваше тихое местечко, безусловно, не подходит для злого умысла. Если только кто-то не вытолкнул из окна бедного Томми.
Люк рассмеялся. И снова на лице доктора улыбка — естественная для удивленного школьника.
— Многие захотели бы прикончить этого маленького негодяя, — сказал он. — Но я не думаю, что кто-то и в самом деле вытолкнул его из окна.
— По всему видно, он был отвратительным маленьким созданием, возможно, кто-то счел его смерть благом для общества.
— Иногда можно только пожалеть, что к подобной теории прибегают не слишком часто.
— Я всегда считал, что смерть нескольких отъявленных негодяев пошла бы только на пользу обществу, — заявил Люк. — Клубному зануде, например, можно подлить яду в бренди. Есть такие женщины, которые места живого не оставляют на своих ближайших друзьях. А еще старые девы, жалящие исподтишка. Да твердолобые консерваторы, которые тормозят прогресс. Если бы их осторожно убрать, то какую неоценимую пользу принесло бы это обществу!
Улыбка доктора Томаса сменилась кривой усмешкой.
— Значит, вы оправдываете убийство ради благой цели?
— Я за благоразумное устранение, — сказал Люк. — Разве вы не согласны? Это принесло бы огромную пользу.
— О, несомненно!
— Да, но вы не восприняли серьезно мои слова. Что касается меня, то у меня отсутствует то благоговение перед человеческой жизнью, которое свойственно обычному англичанину. Любой, кто стоит на пути общественного прогресса, должен быть устранен, я так считаю!
— Да, но какой судья вправе определить, пригоден или нет для общества тот или иной человек? — Доктор Томас взъерошил свои коротко стриженные волосы.
— Разумеется, в этом-то и вся трудность, — признал Люк.
— Католик счел бы, что коммунист недостоин жизни, в свою очередь коммунист приговорил бы католического священника к смерти, как носителя вредных суеверий; доктор уничтожил бы тяжелобольного; пацифист приговорил бы к смерти солдата и так далее…
— Тут в качестве судьи потребовался бы человек ученый, — сказал Люк. — С беспристрастным, но высокоразвитым в своей области интеллектом — врач, например. Возьмем вас, мне кажется, что из вас вышел бы превосходный судья, доктор.
