Преднамеренная ложь

Я испытала оргазм, его член глубоко внутри, его тело нависло над моим, две фигуры, наклонившиеся к окну спальни, его рот на моей шее, грудь прижимается к моей спине, когда он толкался, стонал, выкрикивал мое имя, помечал меня как свою собственность. Содрогнулся внутри меня, вышел, прошептал мое имя и поцеловал меня в шею.

Мои ноги подкосились, он поймал меня прежде, чем я упала, и потащил назад, пока мы оба не оказались на моей кровати.

— Боже, я люблю трахаться с тобой.

Его дыхание было тяжелым, кровать прогнулась, когда он перекатился, притянув меня ближе.

— Я тоже.

Я закрыла глаза. Была рада прохладному ветерку, обдавшему мою кожу. Глубоко вздохнула.

— Мне нужно принять душ.

Я усмехнулась.

— Мне тоже. Дай мне минутку.

— Сегодня у меня нет никаких дел. Я подожду столько, сколько тебе нужно.

Я закрыла глаза. Почувствовала, как он поднимает мою руку. Проводит пальцами по линиям на ладони. Прижимается губами к этому месту, мои пальцы сомкнулись вокруг его рта.

— Мне нравится, когда ты такая.

Его рот прижался к подушечкам моих пальцев, из-за этого его слова звучали слегка приглушенно. Мои глаза были закрыты, рот изогнулся в улыбке.

— Какая?

— Обнаженная. Удовлетворенная. Нет ничего, что заставило бы меня чувствовать себя неполноценным.

Его слова заставили открыть мои глаза. Я повернула голову, наклонила ее к нему.

— Неполноценным? Почему ты так себя чувствуешь?

— Мы живем в разных мирах, Лана. Не смей оскорблять меня, отрицая этот факт.

Я молчала. Почувствовала легкое прикосновение его руки на спине, словно он извинялся за тон своего голоса.

— Но сейчас ты здесь…

— Да. Я даже не могу сказать, где был. Все… — он замолчал. — Все меркнет, если я не с тобой.

Должно быть это комплимент. Но больше походило на тюремный приговор. Констатация факта. Я не ответила.

— Жаль, что моя мама не познакомилась с тобой.

На мгновение я забыла, как дышать. Ждала, что последует дальше. К чему приведет этот разговор.

— Она была красивой. Волосы как у тебя — вьющиеся. Никогда не контролировала ситуацию. Гонялась за мной по дому, прыгала, не обращая ни на кого внимания.

Его голос понизился, словно он засыпал, и я напряглась в ожидании продолжения. Когда он продолжил, я едва могла его слышать.

— Я не могу вспомнить своего отца. Мне было восемь, когда они погибли. Пьяный водитель, какой-то придурок из сельского клуба в воскресенье днем врезался в их машину. Он выжил, а они нет.

Рука на моей спине напряглась.

Тишина.

— Мне очень жаль, Ли.

Я не знала, что еще сказать.

Он проигнорировал мои слова. Продолжил говорить, словно ему было необходимо выговориться, его голос был напряженным и быстрым, каждый слог пронизан тревогой.

— У меня не было родственников. Меня отдали в приемную семью. К восемнадцати годам у меня за плечами было восемь разных домов. Три из них были нормальными, пять… — Я услышала громкий глотательный звук, который издало его горло. Он убрал руку с моей спины, и я перевернулась. Положила голову ему на плечо, обнимая. Переплела ногу с его ногой, пока каждая часть моего тела не соприкасалась с его. Я пыталась утешить его. — Пять… были плохими. Я ушел, когда мне исполнилось восемнадцать. Получил несколько тысяч баксов от государства и свалил. — Его рука снова вернулась на мою спину. Он провел пальцами по моему позвоночнику. — Ты и я… мы прожили разные жизни. Обо мне никогда не заботились. У меня никогда не было достаточно денег, чтобы заботиться о другом человеке, тем более баловать такую женщину, как ты. Всю жизнь я выживал. Боролся, чтобы оказаться там, где я сейчас. Чтобы быть достойным кого-то другого.