Сатисфакция. Горький вкус мести

— Вит, ты не можешь! — вскочила Катерина на ноги, будто кровать под ней загорелась. — Не можешь! Как же наша свадьба? Наш ребенок?

Девушка стояла посреди комнаты, не решаясь подойти к нему, и только сейчас заметила возле кресла большую спортивную сумку с его вещами. Кате начало казаться, что всё происходящее бред. Она просто бредит! Закрыв глаза, Катерина глубоко вздохнула, пытаясь прогнать ужасное видение. Но когда она открыла глаза, всё осталось на месте — совершенно спокойный, равнодушный мужчина и сумка с вещами, как физическое доказательство его ухода.

— Как же я? — последнее ее восклицание было сказано как-то безнадежно, едва слышно. Но Вит ее услышал. Он всегда всё слышал и понимал.

— Что ты? — Вит поставил на журнальный столик опустевший бокал. — Ты останешься здесь вплоть до самой свадьбы. Свадьба состоится. Я пока не вижу причин ее отменять.

Из всех его слов, Катя услышала только одно — пока. Только пока Виталий не отменил свадьбу, но вполне может это сделать. Ноги подкосились и девушка села прямо посреди комнаты. Опустилась прямо на мягкий белоснежный ковер, купленный ею в Швеции, чтобы украсить их с Виталием спальню. Сделать ему сюрприз. Но он даже не заметил…

Воронов подскочил с кресла и подбежал к ней. Неподдельная обеспокоенность болезненно прошлась по её самолюбию, ибо испугался Ворон не за Алексеевскую.

— Катя, тебе плохо? Что-то с ребенком? — взволновано спросил Вит.

Ах да, ребенок. Только он и нужен Воронову от нее! Катя как бесплатное приложение, можно оставить, а можно и выбросить в мусорку. Только ребенок заставлял Виталия заботиться о ее здоровье, только ребенок держал его рядом с ней. Ребенок, а не она! В этот момент девушка тихо начала ненавидеть то, что сейчас росло в ее чреве. Ненавидела за то, что он — ребенок — был необходим Виталию, а не она! Ему нужен ребенок, ему нужна Даша, даже Жека ему нужен, а она побоку. Просто подстилка, которую используют!

В данный момент Катя ненавидела всех — Воронова, Дашу, ребенка, себя… Себя она ненавидела больше всего, потому что оказалась слабой тряпкой, которую топтали. И самое унизительное — Катерина не могла отказаться от Виталия. Не могла уйти от него. Слишком далеко все зашло. Катя не отпустит его, будет бороться!

— С ребенком все хорошо, — хрипло ответила она. — Но мне плохо. Плохо вот здесь, — девушка прижала руку к сердцу. — Мне больно, Виталий.

Внимательные глаза заглянули ей в душу. Может она и преувеличивала, но Кате всегда казалось, что этот мужчина читает ее словно открытую книгу.

— Катя, — он глубоко вздохнул, а потом продолжил, — ты сама начала эти странные отношения. Ты сама решила всё тогда, когда устроила никому ненужный спектакль. И в постель бы я с тобой не лёг, если бы ты меня шантажировать не начала. Я никогда не обещал тебе любви до гроба и всегда был честен с тобой. Много раз говорил уходить, но ты не уходила. Что прикажешь мне с тобой делать? Возможно, мне нужно было тебя более жестоко унизить, чтобы ты осознала, что я тебя не полюблю, но даже я имею какие-то принципы. Катя, я никогда не полюблю тебя, когда ты поймешь это и перестанешь мучить и себя, и меня?