Крепость Бреслау (ЛП)

Куцнер криком «перерыв на завтрак!» улучшил их настроение. Они сели и развернули жирные от сала свертки. Поедая, бездумно смотрели на другого старика, который поднимался по обломкам фабрики картонных изделий Бределли к протеже лейтенанта Куцнера. Старик этот был одет в изысканный плащ с мягкими лацканами и шляпу с широкими полями. Его рука покоилась на перевязи, а лицо закрывала маска. Рабочие проглотили последние куски, закурили папиросы, потеряли интерес к обоим старикам, надевали перчатки и проклинали свою судьбу.

Профессор Кнопп тоже проклял свою судьбу, а на самом деле свою память. Настроения не улучшил ему также человек в маске на лице, который стоял перед ним и ничего не говорил, как будто не желая прерывать его размышлений.

— Кто вы и чего вы хотите? — спросил он резко.

— Меня зовут Эберхард Мок, — представился мужчина и приподнял. — Господин профессор может мне дать библеистскую консультацию?

Профессор Кнопп задумался. Его собеседник производил впечатление человека образованного. Свидетельствовала об этом, во-первых, какая-то познавательная надобность в области Библии, и во-вторых — подбор лексики, которая была использована. Его глаза были проницательными и серьезными. Я спрошу его, подумал профессор Кнопп, что мне повредит.

— Вы разбираетесь в философии? — спросил он. — Возможно, вы знаете его имя.

— Нет, — прервал его спрашиваемый. — Я разбираюсь только в смерти. Я бывший полицейский.

— Жаль, — пробормотал обескураженный профессор и начал пролистывать в картонной коробке библиографические карточки.

Он знал, что это действие бессмысленно, но все было лучше, чем разговор с этим мрачным типом, который разбирался только в смерти.

— Я имею в виду языковые компетенции Мартина Лютера. — Мужчина вынул из кармана огромное полотнище плаката с надписью «Враг подслушивает», разложил его на куче кирпича и уселся на нее тяжело. — Был ли он хорошим переводчиком? Хорошо знал языки, с которых переводил?

— Конечно! — воскликнул профессор. — Он был отличным переводчиком!

— Значит ли это, что он мог совершить откровенный обман, например перевести греческое или латинское третье лицо pluralis как немецкое второе pluralis?

— Такой ошибки не совершил бы даже плохой выпускник!

— То есть, если бы такой несоответствие существовало, можно было бы подумать, что это умышленное вмешательство переводчика? Это так?

Профессор Кнопп досадливо поморщился. Он часто слышал подобные вопросы. И у него были извлечены из лютеранской Библии, пожалуй, все несоответствия между оригиналом и переводом. Или этот странный полицейский приходит к нему с еще одной, какой-то неизвестной до сих пор проблемой? Поиск проблем всегда является самой большой бедой ученых.

Он почувствовал возбуждение охотника, который попадает на след, и пока чувствует только слабый запах дичи, пока слышит только мягкий гул среди колотушек облавы, но через минуту на поляне, перед мушкой его ружья, появляется величественное животное.