Вслед за Бурей. Дилогия (СИ)

Охотник решил выбираться и начал руками счищать всякий мусор с груди. Кирпичи, составлявшие некогда стены землянки, изрядно помяли бока погребенному заживо Тигру, но судьба оказалась на этот раз благосклонна к безухому парню, и все кости остались, похоже, не сломаны. Минут через десять, закончив откапывать ноги и вернув под контроль все четыре конечности, Трой вдруг припомнил, что был не один, и предпринял попытку отыскать под завалом Гамая.

Непроглядная, летняя ночь подходила к своей середине, когда, отодвинув тяжелую ветку, служившую раньше опорой для крыши, охотник заметил кудрявую голову друга. Лицо великана покрывала засохшая кровь. На лбу красовался довольно глубокий порез. Глаза были плотно закрыты, но все-таки парень был жив. Частично открытая грудь силача слегка колыхалась вверх-вниз, и губы немного дрожали, как будто Гамай, находясь без сознания, пытался кому-то о чем-то рассказывать.

Трой принялся расчищать от обломков массивное тело товарища, и минут через пять великан оказался свободен. Несмотря на активную деятельность Тигра, во время раскопок не раз задевавшего руки и ноги Медведя, глаза великана по-прежнему были закрыты, и в чувства Гамая пришлось приводить по другому.

Безухий охотник окинул встревоженным взглядом окрестности и, убедившись, что тварей поблизости нет, схватил отыскавшийся раньше в обломках принадлежавший, похоже, Гамаю, бурдюк и кинулся к близкой реке. Вода потекла на залитое кровью лицо, попала в открытые губы. Гамай поперхнулся, закашлялся и распахнул, наконец-то, глаза.

– Очнулся, слава Яраду. Ну все, поднимайся. Пора уходить. – Трой потянул друга за руку. – Пока ночь не кончилась, нам нужно отсюда свалить. Причем, лучше сразу подальше. Ну что ты лежишь? Говорю же, нет времени!

Гамай все не двигался с места. Здоровая лапа, которую Тигр безуспешно тянул на себя, оставалась какой-то расслабленной, вялой. Даже пальцы ни капли не сжались. Трой замолк и, с вопросом, взглянул на товарища. Тот молчал, но в огромных глазах великана отражались какие-то странные чувства: удивление, страх и, чуть позже, отчаяние. Наконец, разобравшись в своих ощущениях, самый некогда сильный охотник из всех восьмерых победителей в испытаниях этого года, вздохнул глубоко-глубоко, как последний раз в жизни и вынес сам себе приговор:

– Трой, мне конец… Похоже, у меня спина сломана, или что-то еще повредилось. – глаза силача заблестели. – Я совсем не могу шевельнуться. Вижу, что ты тянешь мою руку, но совершенно ничего не чувствую. Как будто ты сжимаешь ладонь кому-то другому. – голос Гамая дрогнул, и по скуле скользнула слеза.

– Зарбагова срань! – Трой схватился за голову, а рука силача, словно палка, безвольно свалилась на землю. – Что же мне теперь с тобой делать? Ты же весишь, как буйвол. Я же тебя и с места не сдвину.

– И не нужно. Придется тебе уходить без меня. – бас Гамая дрожал. Было видно, что парень готов разреветься, но первым не выдержал Трой. Слезы часто полились из глаз хитреца, и, сквозь всхлипы, мальчишка, забывший, что он грозный суровый охотник, пропихивал фразы обиды и страха:

– Ну как же так?…Ну почему?…Как я устал… Я не хочу быть один…Гамай, ну пожалуйста… Ну не бросай меня… Ну вставай… Я прошу тебя… Уйдем вместе.

Великан оставался безмолвным и, в компанию с Троем, беззвучно рыдал, проклиная жестоких богов и судьбу, подтолкнувшую жизненный путь силача к последней финальной черте. Гамай, хоть и не был великим мыслителем, но сейчас понимал, что надежды совсем не осталось. Жизнь закончена, и хотя он пока что не выглядит трупом, но, по сути, он умер, когда под напором какой-то огромной зверюги, сломалась не только землянка, но и что-то внутри его тела.

Погрузившись в глубины сознания, парень смог обуздать свои чувства, и на волю прорвалась внезапная мысль: "Что же со мной будет дальше?". Не в дальнем будущем. Не через год, или месяц. Таких временных единиц для него больше нет. А здесь и сейчас. Через час, или, может быть, утром. Ну максимум день, или два. И тогда…

– Трой, ты нашел свой блестящий нож? – беспокойно спросил Гамай, стараясь разглядеть меч мертвого всадника.

– Да, а что? – Трой вытер заплаканные глаза кулаком.

– Убей меня.

– Что!?

– Проткни мне сердце, и спасайся сам. Беги, пока еще не поздно. Я не хочу стать причиной твоей гибели. Моей совести хватает и Берты.

– Уйду я, уйду. – Трой понимал, что ничем не сумеет помочь великану, и растрачивать время напрасно не стоит, но лишить жизни родича – сложное дело. Вроде бы просто, но духу не хватит. – Только давай уж без этого. Вдруг это временно, и чуть позже тебе полегчает. Встанешь, пойдешь и нагонишь меня за рекой. Там мы и Племя разыщем…

– Хватит болтать чепуху! Ты же умный. Мы оба знаем, что я уже мертв. – слова парализованного охотника полнились твердой решимости. – Но как умереть, я могу решить сам. Это, похоже, последнее, что я могу. Либо, быстрая смерть от рук родича, либо твари сожрут меня заживо. Есть, конечно, еще вариант: издохнуть от жажды и голода, но в него мне не очень-то верится. Чудища найдут меня раньше.

Медведь сделал паузу, и к Трою пришло понимание: Гамай прав. Прав во всем. Выбора, действительно, нет.

– Ну так что? Ты поможешь? – мольба и печаль смешались в коротких вопросах.

– Помогу. Ты готов?

– Да. Давай только быстро, пока я не утратил решимость.