Любовь ювелирной огранки (СИ)
- Автор: Julia Candore
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Любовь ювелирной огранки (СИ)». Краткое содержание книги:
— У-у-у! Явилась — не запылилась! А я, между прочим, только что о тебе думал, — воспарив над шкатулкой, известил ее полтергейст с довольным, довольно устрашающим видом. Он так и не избавился от дурной привычки вращать красными глазищами в своих призрачных орбитах. — Ну как, поднажмем?
— Ага, поднажмем, — без малейшего азарта сказала Пелагея, садясь за обшарпанный столик и подгребая к себе шкатулку с инструментами.
— Мы сдвинулись с мертвой точки и близимся к финалу. Мое великое детище, прибор для внутривенного вливания волшебства, скоро увидит мир, — торжественно сообщил Сильверин и прищурился, отчего его красные глаза превратились в две красные щёлки. — Но ты, я смотрю, не рада. Чего такая кислая? Неважно себя чувствуешь, да?
— Нервишки шалят, — флегматично отозвалась та, ковыряя в шкатулке миниатюрной крестовой отверткой.
— Один мой знакомый тоже, как ты, отмахивался. Мол, перетрудился, перенервничал, пройдет. А потом выяснилось, что его прокляли, — поведал призрак. — Может, тебе к знахарю сходить?
***
Чтобы вычислить местонахождение Пелагеи в необъятном ледяном замке, требовались поистине нечеловеческие способности. Ли Тэ Ри отмёл идею перемещения по дворцу на своих двоих как контрпродуктивную. Здесь требовались нюх и сноровка снежного барса.
Оперативно отрастив шерсть, хвост и дополнительную пару конечностей, метаморф довольно быстро напал на след непокорной феи, преодолел перламутровую лестницу и углубился в заброшенное крыло, где пахло сосновой живицей, лёд на стенах потрескался, а об освещении нечего было даже и думать.
Пелагея определенно затевала что-то чудовищное и недопустимое.
На подступах к секретной мастерской чуткий слух барса уловил звуковые колебания.
— Мне так скучно одному. Околеть от тоски можно. Вот если бы ты тоже призраком стала, мы бы с тобой вдвоем людей пугали, наводили ужас на окрестности…
— Какая заманчивая перспектива! Думаю, недалек тот день, когда твоя мечта сбудется. И если я впрямь превращусь в привидение, у меня будет отличная компания.
Ли Тэ Ри сбросил с себя личину зверя, обратившись эльфом — ошарашенным, как громом пораженным. Он сжал кулаки до белизны в костяшках когтистых, не вполне человечьих пальцев. Да что эти заговорщики себе позволяют?! На что негодный полтергейст подбивает его фею?!
Взмахнув полами шлафрока, он царственно вторгся в мастерскую и застал картину, от которой недолго было свихнуться. Сильверин и Пелагея. Подались навстречу друг другу, друг друга гипнотизируют и задушевно молчат. А призрак еще и улыбается. Кровожадным таким оскалом, где все зубы сплошь ровненькие, острые клыки.
При появлении куратора улыбка фантома слегка померкла. А Пелагея отпрянула от него так резво, что задела локтем инструменты, и те с лязгом посыпались на пол.
— Вы оба! Я жду объяснений! — грозно потребовал Ли Тэ Ри.
Глава 39. Начало конца
Заграждая собой проход, куратор возвышался в мастерской эдаким суровым монархом, чьи подданные только что предали родину. Злющий, страшный, неумолимый, как стихийное бедствие. Словом, загляденье.
Сильверин эстетического потенциала не оценил.
— Пха! — взвизгнул он, враждебно скрестив на груди призрачные руки. — Я отказываюсь разговаривать с этим извергом и грубияном! — заявил фантом и демонстративно растворился в воздухе.
— А я… Я просто практиковалась, — промямлила Пелагея, не зная, то ли ей под столом схорониться, от греха подальше, то ли применить терапевтические объятия, чтобы остудить кураторский гнев.
А то он вон как смотрит — кровь в жилах леденеет, слова к нёбу прилипают. О чем он думает, интересно? Во взгляде этом черном ничего не разобрать.
Ли Тэ Ри был преисполнен горечи и негодования. Практиковалась она, как же. Мало ей, что ли, занятий наверху, что она к призракам по подвалам бегает?
Нет, погодите, неужто они друг с другом заигрывали? Что это за улыбочки такие были? А взгляды? Отбившийся от рук полтергейст и проклятая фея, чей мозг вечно начинен дурацкими идеями… Да что между ними может быть общего?
Куратор припомнил эпизод с платьем на балу — и понял: общего слишком много. Но как он допустил, почему проглядел? Почему позволил им сблизиться? Едва ли их тандем выльется во что-то путное.
Впрочем, не это сейчас важно.
— Идём, — скупо бросил Ли Тэ Ри, хватая Пелагею за руку и выводя в коридор. И столько силы, столько твердой решимости было в его глазах, что она не посмела перечить.
Запястье ныло в его захвате. Наверное, синяки останутся. Но Пелагея безропотно шла за ним, поднималась по лестнице, пролёт за пролётом. И было у нее ощущение, что из нее всю энергию выкачали, все соки выжали, прямо как из растительного сырья для приготовления экстрактов. А через руку куратора, через его крепкие тонкие пальцы энергия будто бы возвращалась, баланс восстанавливался, и организм оживал.
Подумаешь, синяки!
— Давай-ка, собирайся. Поедем к Эсфири. Твое присутствие обязательно, — наконец сказал Ли Тэ Ри, добравшись до своего кабинета.
— А что случилось?
— По дороге расскажу. Живее, сбегай наверх, надень что-нибудь тёплое.
Он выпустил Пелагею, чтобы трансформироваться. А та — нет бы послушно следовать приказу — взяла и подскочила к окну.
— Вы гляньте. Гляньте, что творится!
Снаружи разыгралась непогода. Шквалистый ветер, одичавшая метель, стаккато града по карнизам и нулевая видимость. Казалось, край Зимней Полуночи, как какой-нибудь сувенирный шар со снегом, перевернули вверх дном и хорошенько потрясли.
Если бы в округе росли деревья, они бы уже летали, вырванные с корнем из земли. Голодная невежественная пурга с хрустом откусывала от дворца шедевры архитектуры — филигранные островерхие башенки.
Ли Тэ Ри прислушался к хрусту, втянул отросшие когти и неохотно признал: бурю придется переждать. Выдвигаться в такой ураган опасно для жизни.
Он присел на березовый пенёк в кабинете и стал согревать в ладонях кружку с кофе при помощи эльфийских чар.
— Я из-за тебя ни спать, ни есть не могу, — обреченно уведомил он Пелагею. — Только пить остаётся. Держи.
Пелагея примостилась на пеньке по соседству, приняла кружку — и едва не обожглась. Обернула краем юбки. До чего горячая!
На белом фарфоре красовался цветной узор из ягод и листьев остролиста. А внутри плескался кофе с молоком. Как выяснилось, любимый кураторский напиток, который хранился в ящиках со льдом, в замороженном состоянии.
Себе Ли Тэ Ри достал вторую порцию и опять принялся греть. На улице неистово завывала вьюга. Ветер, как буйный псих, изолированный в одиночной палате, бился о стены дворца, отчего на высоких хрустальных люстрах звонко дрожали подвески.
— Может, скажете всё-таки, к чему эта спешка? — спросила Пелагея, помешивая ложкой кофе. Шеф ведь до сих пор ей толком не объяснил, почему так взбудоражен, почему рвется отвезти ее к Эсфири.
А он точно в рот воды набрал. Посыпал свой кофе шоколадным порошком, протянул упаковку Пелагее: мол, хочешь? Та отрицательно помотала головой.
Куратор тянул с признанием. А надо ли говорить сейчас? Может, пусть она всё узнает, когда будет уже на месте, у Вершителя? К чему лишние переживания? Ведь гораздо легче услышать о смертельной болезни, когда ты без пяти минут здоров, когда у тебя есть все гарантии благополучного исхода.
— Объяснения будут попозже, — уклончиво ответил Ли Тэ Ри. — Они имеют смысл, только если мы окажемся у твоей подруги.
Пелагею его ответ, на удивление, устроил. Она не стала докапываться до истины, донимать куратора расспросами. Как будто о чем-то догадывалась, будто и сама прекрасно понимала, что ничего хорошего ей не светит.
Нет, сама себя она исцелить больше не сможет. Аффирмации положение не спасут — случай куда более серьезный. Безнадежный, можно сказать, случай.
Ли Тэ Ри, Вековечный Клён, прочие экзотические твари — никто не в состоянии состязаться с природой. Выход только один: отмотать время, одурачить судьбу, взломать систему мироздания и почистить базы данных. На такое способен только Вершитель либо его преемник. Что называется, Эсфирь, твой выход.