Сады и пустоши
- Автор: Джемаль Гейдар
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сады и пустоши». Краткое содержание книги:
Каждый раз, когда я попадаю в Кропоткинский переулок, рядом с суровыми бетонными стенами Института Сербского вспоминаю замдиректора этого института Казанца, который любил Мамлеева106.
Это 1968 год, — плодотворный год. В тот год был еще странный свет наива, какой-то драйв: Пражская весна, выход семёрки на Красную площадь… Я успел познакомиться со всеми героями большого диссидентского круга, но будучи при этом членом тайного «южинского» круга, в который я вошел в 1967 году. Диссидентское подполье для нас было внешним кругом.
Я еще был очень молод и все время работал над какой-то «главной темой», мне нужна была точка сборки, вокруг которой строить все остальное, строить все логические цепи… Надо сказать, что в то время я еще не вышел на генонизм, на французскую школу, да и с Головиным еще не был знаком.
Я только-только освобождался от немецкого классического наследия после визиона памятного107, и записал одну фундаментальную вещь, которая стала для меня инструментальной: «Смысл человеческой жизни — это смерть. Смерть является абсолютной целью, абсолютным самодостаточным сверхценным финалом, к которому надо стремиться.» Я записал это в двухкопеечную тетрадочку.
1967 год — Мамлеев, 1968 год — диссиденты, а 1969 год — встреча с Женей Головиным.
Илья Бокштейн
К нам с Леной в Валентиновку приезжали много друзей. Живое было начало. Был, например, такой Илья Бокштейн108. Горбун, поэт и городской сумашедший, что называется. Бокштейн относился к плеяде, куда входили Ковшин, Каплан. Там же — поэты СМОГисты, среди которых выделяется Леонид Губанов, наиболее талантливый и яркий из всех109.
Деваться ему особо было некуда, и он жил при нас с Леной.
Илья был очень хороший поэт. Мне его стихи нравились.
Это был человек совершенно безумный. Отсидел пять лет за попытку организации покушения на Хрущева, потом еще год в тюремном дурдоме.
Познакомила меня с ним Лорик, Лариса Георгиевна Пятницкая, в Библиотеке иностранной литературы еще в 1967 году. Она специально нас там как-то свела. Я был слегка шокирован, но и вместе с тем странно очарован гофмановской фигурой этого карлика. Больной с детства туберкулезом костей, маленький человек с иссохшим телом и большим горбом. Всем своим видом он напоминал деревянную фигуру жуткого языческого идола. У него было выраженное еврейское лицо с огромным носом, пронзительными глазами, и от него шла энергетика безумия. Этот человек был одет в нечто, напоминавшее грязную нестиранную пижаму. От него шел сильный запах жутко немытого тела. Илья принципиально никогда не мылся. Он рассказывал, что когда его водили в баню на зоне, то он прятался под лавку и сидел там, чтобы его не коснулась вода.
Когда мы с ним разговорились, Илья рассказал мне вкратце свою историю.
Он принадлежал к поэтам Маяковки, учился в институте культуры. В 1961 году Илью арестовали и посадили, но не так, как пишут сейчас в википедиях, — якобы за антисоветскую пропаганду и выступления на Маяковке, — а за участие в группе, готовившей покушение на Никиту Сергеевича Хрущева.
А надо сказать, что Хрущев спятил от страха после убийства Кеннеди. Никита Сергеевич часто проезжал по улице Горького мимо Триумфальной площади. По этой причине на постоянную радикально-диссидентскую тусовку обращало серьезное внимание КГБ. Все были в разработке.
И вот на Маяковке то ли кто-то по-дурацки рассуждал на эту тему, то ли какая-то провокация была устроена. И все службы были подняты на уши: в то время маршрут следования автомобиля Хрущева из Кремля проходил аккурат мимо Маяковки по Тверской, — во всяком случае, он там часто проезжал.
Маяковка, поэты Маяковки, тусовка на Маяковке, ну и замысел грохнуть Хрущева на Маяковке, — все это каким-то бредовым образом перемешалось, и вот выходит вперед маленький человечек с врожденным туберкулезом позвоночника, горбун ростом 140 см, и говорит:
106
Этелий Казанец автор книги «Загадка шизофрении», 1980. Исследовав статистику по московским коммуналкам, Казанец сделал вывод о заразности шизофрении. В 1979 году ученого уволили из института. Ему пришлось уехать в США, но уже через полгода он снова вернулся, так как не мог бросить частную практику в СССР. Практиковал новый диагноз: «острое бессмыслие».
107
Про «визион памятный» — в рассказе «Унибрагилья»
108
Бокштейн Илья Вениаминович (1937 — 1999)) — поэт. В 1961 приговорен к 5 годам лагерей. В 1972 эмигрировал в Израиль. Автор книги «Блики волны».
109
Вишняков Владимир Петрович (псевд. Ковшин; р.1941) — один из поэтов «Маяковки», участник самиздатских сборников «Бумеранг», «Феникс», «Сирена», «Сфинксы». В настоящее время заместитель главного редактора газеты «Правда». Каплан Михаил Михайлович (псевд. М. Вербин; р.1943) — один из поэтов «Маяковки», лирик. Завсегдатай салона Ю. Мамлеева. Участник самиздатских журналов «Феникс», «Сфинксы» (1, 2), составитель и редактор журналов «Сирена» (1, 2) и «Фонарь». В советской прессе не печатался. В 1988 вышел сборник его стихов «Предчувствие беды» (Москва; Париж). СМОГ — неофициальное объединение творческой молодежи в середине 1960-х. Расшифровок было несколько: Самое Молодое Общество Гениев; Смелость, Мысль, Образ, Глубина; Сжатый Миг Отраженной Гиперболы. Инициатор СМОГа — Л. Губанов. Губанов Леонид Георгиевич (1946—1983) — поэт, основатель СМОГа. Единственная прижизненная публикация в официальной советской прессе — 12 строк из поэмы «Полина» (под назв. «Художник» — Юность. 1964. №6). Участник всех смогистских изданий («Чу!», «Авангард», «Сфинксы» и др.). Единственная ныне вышедшая книга: Ангел в снегу. М.,1994.