Две полоски для мажора
- Автор: Черничная Алёна
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Две полоски для мажора». Краткое содержание книги:
Я и Он - параллельные прямые, которые никогда не должны были пересечься. Но мы пересечемся трижды.
Первый раз Марк просто решит похитить меня посреди белого дня. Второй раз - той самой ночью, навсегда разбившей мне сердце. А третий, когда его и моя жизни станут двумя полосками теста на беременность.
Мама качает головой и поджимает губы, складывая руки в замок перед собой на коленях. О, я знаю это выражение лица и позу. Так обычно меня отчитывали за школьные косяки.
— Марк, я задала вопрос, на который есть только два ответа: да или нет.
— Мама, я не знаю, — повторяю уже как мантру, повышая голос. И все еще мучаю свое лицо ладонями, выдыхая в них хоть что-то логичное и похожее на ответ. — Мне кажется, я не готов. Не понимаю, что от меня нужно, но...
— Но? — строго вопрошает мама.
— Но Лика - она хорошая. Добрая, нежная, искренняя. была. А сейчас. — на секунду с усмешкой на губах замолкаю. Какая она сейчас? Доводящая до нервного тика? Или до желания гипнотизировать эти рыжие локоны? — Она невыносимая. К ней не подойти. Как кактус. Отгородилась своими колючками.
— Марк, она просто испуганная, обиженная беременная девочка.
— Испуганная? — скептически кошусь на маму и выставляю вперед руки, показательно тряся ладонями. — Да она доводит меня до трясучки. Я ей слово, а она тонну яда в ответ.
Мама недовольно закатывает глаза:
— Кошмар. Вы оба как дети. И кому-то из вас придётся повзрослеть первым. Но свадьба просто по залету ничего не решит.
— Ты скажи это моему отцу, — усмехаюсь я.
— И скажу. Хочешь, я поговорю с ним? — Мама придвигается ближе и касается моего плеча пальцами. — Не ломай жизнь ни себе, ни Лике, если у тебя нет чувств к этой девочке. Только ты подумай хорошо. Всегда можно исправить. Хотя бы попытаться. И тогда у моего внука или внучки будет шанс расти в полной, настоящей семье, а не там, где его родители друг друга ненавидят.
Темно-карие глаза мамы выжидающе всматриваются в мое лицо. Офигенно было бы в них увидеть ответы на все вопросы. Хочется, как в детстве, прижаться к маминому плечу лбом, а она потреплет ладонью мне волосы и просто скажет, что все будет хорошо. Это ведь всегда прокатывало. Какой-то волшебный ритуал, решающий все проблемы. И я даже тянусь к маме. к ее плечу. но она обрывает все одной лишь фразой:
— Марк, ты же не можешь всю жизнь идти на поводу у своего отца, лишь потому, что он уберег тебя от тюрьмы.
Зашибись, поговорили! Меня бьет ледяным током. Одергиваюсь от маминых рук и подрываюсь с дивана, направляясь к лестнице:
— Если бы отец захотел, то мог доказать, что я не виноват, — говорю так резко, что мой голос садится.
— Марк... — слышу тяжелый выдох мамы за своей спиной.
Черт! Это тот же самый вздох, как и когда отец привез меня сюда год назад. Поэтому я не оборачиваюсь. Видеть сейчас взгляд мамы я не хочу. Замираю на первой ступеньке и до боли в костяшках стискиваю перила.
— Ты не веришь мне, — с обидой цежу я. — Как и отец. Вы оба так и не поверили. Спокойной ночи.
Не дожидаясь ответа, поднимаюсь наверх в свою комнату. Хочется с размаху хлопнуть дверью. Но когда замечаю на кровати, завернутое в кокон, рыжеволосое одеяло, заставляю свое эго закрыть ее бесшумно и на цыпочках.
Нервно стягиваю с себя худи, джинсы и укладываюсь рядом прямо в одних боксерах. Закидываю руки за голову, прикрываю глаза и выдыхаю. В топку разговор с мамой, что я такой хреновый. Сейчас начнется еще один...
Раз.
Два.
Три.
— Вали с кровати, — шипит одеяло под моим боком.
— Это тебе не отцовские хоромы, — демонстративно ерзаю на матрасе, укладываясь поудобнее. — Свободных спальных мест больше нет.
— Внизу есть диван.
— Вот и иди туда сама.
Кто бы, блин, сомневался! Говорящий кокон дергается, но я оказываюсь проворнее. Рывком переворачиваюсь набок, закидывая ногу и руку на выпендривающуюся Лику, и припечатываю ее к кровати.
— Спи уже, — рычу в рыжий пучок волос на голове, торчащий из-под края одеяла.
Мне эти дебильные концерты с беготней друг от друга перед моей мамой сейчас нафиг не сдались. И я вообще уже заколебался бегать. Но вместо очередного едкого ответа получаю тихий всхлип.
Я моментально напрягаюсь. Плачет? И какого хрена? На языке вертится этот вопрос, но я молчу. Какова вероятность того, что мы снова разругаемся, стоит открыть рот хоть кому-то из нас двоих?
Я стискиваю руку вокруг сопливого кокона сильнее, чтобы не было и ни единой возможности вырваться. И зубы свои стискиваю до скрипа в ушах. Буду молчать и спрашивать ничего не собираюсь. А эти слезы-сопли спишу на ее гормоны.
Так и лежу молча и неподвижно, обвив рукой и ногой Лику, завернутую в одеяло.
Это странно, но год назад в него с головой скрывался и я. Каждую гребаную ночь вот так же. Прятался и мечтал, чтобы все происходящее вокруг перестало быть таким конченым и таким реальным.