Черный Георгин для Королевы

- Я буду есть только после того, как одна императорская задница соизволит сюда спуститься! - заорала я, переворачивая поднос с едой. У меня началась самая настоящая истерика.

Похлебка вылилась, а хлеб упал. Охранник желчно ворчал, но я не обращала внимания.

- Я бы тебя, ведьму окаянную, на костре бы сразу сжег, - буркнул мужчина, взглянул на меня враждебно и ушел.

Упав на солому в углу, я горько заплакала.

Свое слово я сдержала. Больше ни ела, ни пила. Было невероятно трудно вынести все это, живот болел от голода, а разум затуманивался от жажды. Иногда происходящее казалось затянувшимся сном, из которого я никак не могла выбраться. Сложнее всего пришлось на третьи сутки. Поднос с едой так и стоял у двери, манил, а я готова была плюнуть на все, сдаться. И проглотить все до последней крошки. Неизвестно как, но я справилась.

А на следующий день я уже не могла встать, лежала и дрожала, чувствуя, как по обессиленному телу бежит холодный озноб. Волосы висели паклями, спутанными и грязными, от меня неприятно пахло. Я вся пропиталась этим затхлым местом. Все свои гигиенические нужды можно было делать в маленьком закутке, куда доставала цепь. Сначала в эту дыру в полу я чуть не упала. Дико хохотала, отчего охранник начал грозно стучать мне в дверь и кричать, чтобы я “ведьма проклятая” угомонилась. А мне просто было смешно представить, что я могла свалиться в отхожее место и помереть там.

Но теперь у меня элементарно не было сил встать с промозглого пола, чтобы сделать свои дела. Вот только от отсутствия воды и еды острой нужды я и не испытывала.

На меня накатила апатия к происходящему.

Еще через несколько дней, когда я уже ничего не различала и лежала в бреду, страдая от лихорадки, дверь отворилась и кто-то вошел в мой склеп.

Моего мокрого от жара лица коснулась чья -то рука.

- Упрямая ведьма, - пробормотал знакомый голос.

«Скальсгаард! Наконец -то ты пришел! Мне так многое нужно тебе сказать!», -прокричала я в своей голове. Вслух же не смогла вымолвить и слова. Просто знала, что он тут. И все.

К моим губам прижали горлышко фляги и насильно заставили выпить воды. Сил, чтобы препираться не было. Я даже до сих пор не могла открыть глаза, настолько обессилела.

Его жесткие пальцы убрали в сторону мои волосы, расстегнули ворот рубахи, прошлись по запекшимся корочками ранам. От его прикосновения к груди и животу я вся вздрогнула, мысленно посылая его к черту и протестуя. Как он смеет дотрагиваться?! Но мужчина бесцеремонно осмотрел меня, разодрав рубаху до самого подола.

Из уголков моих глаз полились слезы от пережитого унижения. Мне не хотелось, чтобы он их увидел, но пошевелиться я по -прежнему не могла. Мне было совсем худо.

- Ты слышишь меня? - негромко проговорил Скальсгаард. В его голосе проскользнула тревога.

Хотя, мне это все, наверняка, показалось. Разве ему есть дело до меня? Если только он не хочет, чтобы жертва отбросилась раньше времени.

Он легонько похлопал меня по щекам, но я почти не почувствовала. К моему горячему лбу прикоснулась прохладная ладонь, и мне очень понравилось это ощущение обегчения.