Дети Спящего Ворона. Книга 1

Андио Каммейру Ашезир усадил по правую руку от себя, по левую же сидела матушка, а рядом с ней – Виэльди: бывшему другу лучше поменьше слышать, что и как Ашезир станет говорить его отцу.

Поразмыслив, он решил, что вместо глупости можно изобразить восхищение воинственностью и смелостью талмеридов, бескрайностью их степей, красотой тамошних дев и самим каудихо. Заодно можно невзначай намекнуть, что вместо своего отца он хотел бы иметь такого, как Андио Каммейра. Главное, сделать это осторожно, а потом разыграть смущение и начать оправдываться, объяснять, будто не то имел в виду, иначе каудихо воспримет все не как наивную восторженность, а как лицемерие и хитрость – и будет прав.

Жаль, будущая жена на пир не явилась – она якобы измотана морской болезнью, – а то можно было бы бросать на нее взгляды, полные обожания. Впрочем, это он успеет сделать завтра...

Но как бы с обычных вежливых речей перейти на нужный разговор?

Каудихо, сам того не подозревая, помог ему:

– Не обижайся на мою дочь, принц. Она почти всю дорогу не спала из-за качки и сейчас просто не способна подняться с ложа.

– О, мне кажется, твоей дочери я все прощу! Конечно, я наслышан о красоте талмеридок, но никогда не думал, что они настолько... – он отвел глаза, будто смутился, затем продолжил: – В этих пасмурных землях, среди серых домов и бледных людей она кажется самим воплощением тепла и солнца. Как, впрочем, и все вы... Хотел бы я побывать в Талмериде, – Ашезир вздохнул и уставился вдаль как можно более мечтательным взглядом. Потом встряхнулся и спросил: – Я же смогу как-нибудь приехать? Заодно ты свою дочь повидаешь.

– Конечно... – протянул каудихо и прищурился: Ашезиру показалось, что с недоверием. – Я буду только рад, как и она.

– Честно говоря, я хочу приехать еще и для того, чтобы повидать Виэльди... – Андио Каммейра промолчал, лишь вопросительно приподнял брови, и Ашезир с готовностью пояснил: – Мы с ним, как выяснилось, знакомы. Более того – он был мне другом. Там, в горном лагере, он сначала спас меня, а потом все время помогал. Никто не был ко мне так добр, как он, никто. Даже от родного отца я до сих пор вижу и слышу одни... – Ашезир осекся, а через миг быстро и немного сбивчиво заговорил: – То есть отец все делает правильно, воспитывая меня в строгости, за это я очень его люблю и уважаю. Ведь как еще воспитывать будущего правителя?

– Строгость не бывает лишней, – согласился Каммейра, но его мысли, кажется, блуждали где-то далеко. – Я не знал, что ты, принц, был в горном лагере...

– Да, это держалось в тайне.

– Почему же?

Замечательно, что он задал этот вопрос!

– Божественный сказал: либо из тебя там сделают настоящего воина, либо ты там умрешь. В общем, он предоставил меня воле великого Гшарха и моей собственной удаче. Если бы я вдруг умер, отец не хотел, чтобы подданные узнали, как именно и где.

Что ж, в разговоре с Каммейрой Ашезир уже дважды не солгал: иногда правда полезнее лжи.