Переполох в Тридевятом, или Как женить Кощея

— Ох, что-то предчувствие у меня нехорошее, — засомневалось отражение. — Чует мое сердце, что подвох тут какой-то.

— Не нагнетай. — отмахнулся Кощей. — Не нужно ничего придумывать. Ядвига не посмела бы ослушаться моего приказа — слишком уж она жаждала тех яблочек, что я ей дал в обмен на это уникальное зелье.

— Ну, как знаешь, но попомни мои слова: аукнется это зелье тебе так, как тебе и не снилось, Кощеюшка. Чует мое стеклянное сердце, что Ядвига против тебя пошла и на сторону Серафимы встала. Вспомни, как ты обидел старуху, а ведь она клялась, что придет день, когда отомстит тебе за тот позор, на который ты ее обрек.

— Да ну, как скажешь тоже, да она уже сто лет, как забыла об этом. — хмыкнул Кощей, снова зевнув. — Все, хватит уже говорить про эту старуху страшную, надоело. Лучше давай узнаем, что Горыныч в письме своем настрочил. Он ведь никогда ранее мне их не присылал.

— Я бы на твоем месте это дело так просто на самотек не спускал. Это я про Ядвигу и зелье, что она приготовила, но ты же у нас самый умный и великий, — сыронизировало отражение, скорчив недовольную гримасу. — Ладно, давай уже, открывай письмо. Самому любопытно, что там Змей тебе прислал.

Мужчина взял со стола небольшой сверток и, сломав на нем печать с оттиском в виде трехголовой ящерицы с крыльями, прочел:

«Приветствую тебя, Кощей.

Пишу не праздности ради, а дела для. Возникло у меня к тебе дело неотложное, да столь важное, что надобно лично с тобой встретиться. К тебе

не полечу — людей напугаю, так что жду тебя в своем замке. Будем разговоры говорить, да думы думать, как нам быть, и как в накладе обоим не остаться.

С почтением, Змей Горыныч.»

— Вот ведь умеет он сказать так, что, вроде, ничего и не сказал, но заинтриговал так, что и правда теперь узнать захотелось, что же ему понадобилось. — почесав подбородок, произнес Кощей.

— Будет договариваться о том, как бы твою новую кухарку умыкнуть! — хохотнуло отражение.

— Не-е-е, это вряд ли, захотел бы, уже умыкнул — ему не впервой. Тут что-то другое, никак не связанное с моей нынешней кухаркой.

— Вот честно. Я буду долго смеяться, если он тебя к себе пригласил именно из-за этого. — не унималось зеркало, хохоча.

— Да ну тебя, не будет он по таким глупостям меня к себе звать! — начал уже злиться Кощей. — Он никогда мне писем прежде не писал, а значит, нужно и правда что-то серьезное обсудить.

— Ну-ну, — скептически хмыкнуло отражение, улыбаясь лишь одним уголком губ. — Потом только не забудь рассказать, для чего он на самом деле тебя к себе звал.

Мужчина лишь отмахнулся от него и, встав со своего стула-трона, пошел собираться в дорогу — путь до замка Горыныча не близкий, поэтому выдвигаться нужно, как можно быстрее.

Буквально через полчаса Кощей уже гордо восседал на помолодевшей лошади, выезжая за ворота своего замка, и даже не подозревая, что за его отъездом наблюдает ну о-о-очень довольная Серафима. Кажется, зелье Ядвиги уже начало действовать!