Малина для дракона

 Снег хлопьями осыпал нас с ног до головы. Казалось бы, обыденное явление для здешних мест, сколько лет я наблюдал подобное и не замечал, а в последнее время, даже такие мелочи заиграли новыми красками в моем воображении.

Луна подсвечивала падающие снежинки, заставляя их сверкать, словно драгоценную россыпь самоцветов, впечатляло.

После Амелии, желание возникающие внутри, когда я брал очередную шлюху, было желанием: раздавить, растоптать, унизить… Не конкретную женщину, а то чувство, которое когда-то таким изощренным способом во мне выжгли. Топтать его на корню, как зарождающийся лесной пожар, приносящий гибель всему живому. Уничтожить самого себя, за то, что купился и позволил всему этому произойти. Знал. И позволил.

Всякий раз, когда я трахал их, хотел доказать, что они ничто, пустое место, не более. Швырнуть золото с утра на постель и смотреть, как продажные девки подобно собакам,  виляли хвостом и  собирали его, вульгарно скалясь в улыбке. И я знал, больше им от меня ничего не нужно. Свое они получили и не посмеют требовать большего.

Она продала меня за поганые монеты. Прикинулась невинным ангелом, лгала в лицо, а затем жестоко уничтожила. И самое мерзкое, я этого не заслуживал, никогда ее не предавал и никогда бы не предал. Жил и дышал рыжей сукой. Даже ее смерть явилась насмешкой, плевком мне в душу, и я погрузился в темноту и пустоту. Сделал все, чтобы оправдать ее чертовы ожидания. Стал таким, каким она выставила меня перед самим собой и всем миром.

В висках больно застучало, я зажмурился, и в этот момент, увидел ее глаза… Огромные фиалковые глазища, которые смотрели мне прямо в душу. В ту же секунду образы прошлого канули в лету, будто и не было их вовсе.

Как же раздраконили ее босые ступни на снегу. Выбежала чуть ли не в чем мать родила! Наверное, всем показалось, что я гневался за ее непокорность и закаченную истерику. А я смотрел на ее босые ноги. Все остальное не волновало. Она просто не знает, о том, что я уже принял свое решение. Мог бы я ей все рассказать? Мог. Но пока рано. Рано, для ее же безопасности. Мне не привыкать быть плохим мальчиком. 

Я понял, как глубоко увяз, когда догадался кем она является на самом деле.

Но очевидно, все началось намного раньше. Скорее всего, в ту ночь, когда она явилась в мой замок, и я к ней впервые прикоснулся, даже в мыслях не держа что-то большее. А потом...

Наша близость была иной, любая похоть всегда сопровождалась чем-то  тёмным и порочным, а зверёк, напротив, в моей постели казался светлым и чистым существом. Чтобы она не делала, как бы не старалась казаться искушенной, мое желание сопровождало совсем другое чувство.