Сладкое искушение [ЛП]

Рассказал ли Белиал ей о правилах саммита — о том, что Нефу запрещается открывать рот, пока ему не задан прямой вопрос. Научил ли, как уверенно солгать. Или… черт… девственница ли еще Анна? Мой отец узнает. Кулаки сжимаются сильнее.

Когда мы сворачиваем на улицу, на которой будет проходить саммит, я сбавляю шаг, чтобы оказаться вровень с Анной. Осматриваю пространство на наличие возможных опасностей. Весь день я прислушивался к Князьям, пытаясь уловить хоть какие-то обрывки бесед о том, что они решили устроить нам сегодня, но все впустую. Ничего важного они не обсуждали — только мерились удовольствиями.

Близость к Анне успокаивает меня, и я наконец разжимаю кулаки и вынимаю их из карманов. Мне хочется взглянуть на нее, но я боюсь, что тогда схвачу ее и убегу.

Появление Анны на том концерте прошлым летом — жестокая насмешка судьбы. Жестоко, что впервые в жизни я распахнул свое сердце той, кто мог уничтожить меня своей добротой. Жестокая насмешка судьбы, что ради ее же безопасности мне пришлось оттолкнуть ее, а в итоге потерять.

Но у нее есть рукоять — Меч Справедливости, завещанный монахиней. Скольких она сегодня оставит поверженными с его помощью. Скольких Князей успеет убить? А может, она вообще не взяла с собой эфес?

Мы натыкаемся на поток выходящих из клуба людей. Анна задевает мою руку, и я ощущаю каждое касание ее ладошки. А потом ее мизинец цепляется за мой, специально переплетается, ведь в такой тесноте все равно никто не заметит.

Меня охватывает ослепляющая радость от такого простого контакта с Анной — небольшого жеста, демонстрирующего, что я ей до сих пор небезразличен. У меня появляется безрассудная мысль, и, пользуясь тем, что на улице слишком много людей, я тяну Анну за мизинец и она следует за мной. Затаив дыхание, я едва стою, — слишком жаждал я этого момента.

Я завожу ее в небольшую нишу под лестницей, подальше от остальных. Здесь темно и пахнет сыростью. Я разворачиваю ее лицом к себе и прижимаюсь к губам. Она не отталкивает меня; наоборот, притягивает ближе. Страстно отвечает мне, моментально согревая. Наши замороженные носы и щеки теплеют. Даже воздух вокруг нас становится жарче. Мы цепляемся, пробуем и растворяемся в дыхании друг друга.

Этот украденный поцелуй объясняет все. Я по-прежнему нужен Анне. Небезразличен. Желанен.

Мы прерываем поцелуй, я прислоняюсь головой к ее лбу. Дыхание паром клубится вокруг нас. Я смотрю на нее, а она касается моего лица, и я не могу понять, кем надо быть, чтобы желать навредить ей. Не хочу жить в мире, где такие люди, как Анна Уитт, в опасности только из-за своей сущности.

Я бы поменялся с ней местами, если бы мог. На самом деле, если Анна сегодня вечером умрет, умру и я. Не смогу жить без нее.

Все словно в тумане, когда нас прерывает Джинджер, возвращая к реальности. Делаю долгий, обжигающий глоток из фляги, притупляющий мои чувства. Так вот на что это похоже — знать, что ты умрешь? Я словно зомби, когда мы спускаемся на саммит в комедийный клуб. Ходячий мертвец.