Ведун

— Полно те, Егоровна! Не гневи бога! — вполне натурально возмутился я. — Ты у нас женщина хоть куда! Захочешь, завтра жениха сыщем.

На мой незамысловатый комплимент старушка лишь улыбнулась.

— Молодой, а женшине угодить могёшь. Не, не нать мне никаких женихов, стара я для энтих забав. — После чего продолжила свой рассказ: — Короче, полюбили мы друг друга. Вася сговорился с батей, что на обратном пути из похода обвенчается со мной чин чином и увезет в свое имение. Через полгода кумпания закончилась, мой сокол вернулся и забрал меня в боровецкие края. Тут ему окрест богато землицы принадлежало. Сдавал в аренду крестьянам, с того приличный доход имел. Жили в селе Красном, ажно два года любились аки голуби небесные. Я всё никак не могла зачать ребеночка. А когда я наконец понесла, мово Васечку призвали на войну с неугомонными свеями. Через три месяца пришла на него похоронка, мол, ваш муж пал смертью храбрых во время штурма какого-то там города. Вот тут со мной приключился нервический срыв. Не смогла выносить сыночка нашего, выкидыш на четвертом месяце беременности случился. Впрочем, тебе по младости лет знать об этом не полагается. Короче, расстроилась я, тосковала сильно. Даже подумывала руки на себя наложить. Грех, конечно, но тогда была посчитай что и без ума. Благо отец Дементий приходской священник нашел слова, чтобы от греха отвадить, дескать, мой Вася на Небесах, как воин, павший за Веру, Царя и Отечество, и ежели я совершу грех самоубийства, мы с ним никогда не встретимся опосля смерти. Через два месяца в Красном объявился родной брат мово супруга Викентий Дормидонтович Третьяков. По закону именно он становился наследником всего движимого и недвижимого имущества покойного, а мне, как вдове полагалась годовая рента в размере трех тысяч рублёв серебром. Деньги немалые, вполне могла бы на них жить вольготно ажно в самой столице. Однако я решила по-другому. Попросила Викешу выделить мне небольшой кусок землицы и домик, где я могла бы в тишине, покое и молитвах провести остаток отведенных Господом дней. Деверь пошел мне навстречу, отписал в моё вечное пользование это поместье, к тому же, каждый год присылает по пятьсот рублёв денежного вспоможения. Так и жила в одиночестве почти полвека, с нетерпением ждала, когда же смерть наконец-то явится за мной. Но вот появился ты у меня и помирать как-то расхотелось. — В конце своей, в общем-то, незамысловатой истории глаза старушки наполнились слезами. Расчувствовавшись Василиса Егоровна захлюпала носом, и чтобы не смущать ребенка, удалилась в избу.