Мой наследник

– Это правда, мама, – всхлипываю я. И уже реву в голос. – Руслан опутал меня. Оплел какими-то глупыми интригами. А все дело, оказывается, в бабушкином доме…

Захлебываясь слезами, пересказываю события последних дней. И сама не понимаю, как дала себя обвести вокруг пальца. Поссорилась с подругами из-за несуществующего предательства.

Ну кто еще мог передать скрин директрисе? Только Руслан! Все восхитительно просто.

От вспыхнувшей догадки устало сажусь на пуфик в прихожей. Замечаю, как на шторку надвигается большая тень, и кто-то сначала звонит, а после тарабанит в дверь.

– Света, открой, сейчас же! – кричит Руслан.

Затихаю, не желая снова видеть мужа.

– Что там у тебя происходит? – где-то в Милане тревожится мама.

– Прилетай к нам, Света! – кричит на заднем фоне тетя Таня. – Мы сейчас тебе на билет скинемся. Только копию паспорта пришли!

– Хорошо, – бормочу, заходя в ванную. Усевшись на пол, упираюсь головой в белый кафель, когда-то выложенный дедом. Закрыв глаза, чувствую, как холодеет затылок.

«Если я останусь здесь, то сойду с ума» – взвешиваю все за и против. Вот только плюсов нет, одни минусы. И решившись, отправляю матери скрин паспорта. Морщусь, когда удары в дверь повторяются с новой силой.

– Света! Я вынесу дверь к чертям собачьим! – угрожает Руслан. Но меня его страшные вопли совсем не трогают.

– Прекрати орать, – звоню я мужу. Стараюсь говорить спокойно и сдержанно. Как на уроке у старшеклассников. – Дай мне побыть одной, пожалуйста. Ты нарушаешь мои границы.

– Хорошо, – рявкает он. – Возвращайся, и поговорим.

– Разумеется, – тут же соглашаюсь я, прекрасно понимая, что когда-нибудь вернусь обратно в Мироновку. Естественно, тогда разговоров не избежать. Хотя бы по поводу развода…

Крадусь к окну, выглядываю с боку. Боюсь задеть занавеску. Тогда Руслан догадается, что я за ним наблюдаю.

Но мои страхи напрасны. Засунув руки в карманы, муж спешит по аллее к себе.

А я, не теряя времени, бегу в зал за документами. Всего лишь на секунду застываю, разглядывая сложенные бабушкой квитанции и блокнотики. Смаргивая слезы, смотрю на знакомый и до боли родной почерк. Красивые буквы строятся, словно в прописях, идеальными рядами. И снова отряхиваюсь от мрачных мыслей.

Неужели все-таки Годаров и его люди виновны в смерти бабушки? Не верится. Но больше подозреваемых у меня нет. Да и кому могла помешать старушка?

Руки сами тянутся к шкатулке, выгребая имеющуюся наличку. Там немного. Но на билеты и на первое время хватит. Совесть слегка подзуживает «берешь чужое!». Но пальцы уже укладывают купюры в кошелек и достают оба паспорта. Обычный и загран.

Сложив документы в сумку, бегу в спальню за вещами. Джинсы, любимый свитер. Больше ничего брать не надо.

Вызываю такси к дому на соседней улице. И сама не верю своим глазам, когда приходит сообщение от оператора.