Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Толстяк в зеленой распашонке уже неторопливо удалялся от нас. Видела я его только сзади, понятия не имела, кто он такой, но мне он показался подходящим объектом.

Зигмусь пришел в восторг. Наконец-то перед ним раскрывалось широкое поле деятельности, как раз для его деятельной натуры!

— Ну так идем? За ним, за ним?

— Ты один пойдешь и делай это по возможности незаметно. Мне надо остаться здесь, сейчас следом за тем пройдет второй подозрительный толстяк, за ним пойду я. Быстрее, ведь скроется с глаз!

Преисполненный сознанием ответственности и собственной значимости, Зигмусь сорвался со стула, схватил свой чемодан и рысцой кинулся вдогонку за преступником. Я ещё успела заметить, как он нагнал подозрительного толстяка и крадучись двинулся за ним, шаг в шаг.

У майора, похоже, глаза были со всех сторон головы, он видел происшедшее, хотя шел к морю, и теперь поздоровался, подойдя к моему столику.

— Угодил бы пан, как кур в ощип! — приветствовала я старого знакомого. — Учтите, держитесь подальше от моего кузена, того человека, что только что сидел на вашем стуле. По сравнению с ним пиявка — ничто! Вы, разумеется, приехали сюда отдыхать?

— Разумеется, — беззаботно подтвердил майор, — я в отпуске, полицейский тоже человек. А толстяк, за которым вы послали кузена, кто?

— Понятия не имею, случайно выбрала жертву в толпе, показался подходящим объектом. Видите же, все остальное — мамаши с детьми, даже кузен засомневался бы, что приехали к морю с преступными целями. Велела ему последить за толстяком.

— Слишком близко идет за объектом, так недолго и по морде схлопотать, — профессионально заметил майор, глядя вслед Зигмусю.

Я тоже успела ещё заметить зверя и охотника. Зигмусь и в самом деле почти навалился на спину объекта, но я легко примирилась с возможной травмой кузена.

— Ничего страшного, возгордится, что теперь у него есть заслуги.

— А я ведь и в самом деле в отпуске, — сказал майор. — Не может быть и речи о возбуждении официального расследования, меня же ваше дело интересует чрезвычайно. Ваш Роевский действует отважно, я бы сказал — с безумной храбростью, идет напролом, а это ни к чему хорошему не приведет. Возможности его ограничены, а противники — мужики серьезные, уж я-то знаю.

— Выходит, вы все знаете? — обрадовалась я.

— Все не все, но многое. Кое-что неизвестно, и чрезвычайно настораживает такое сборище в Морской Крынице, не должно бы тут быть ни одного исполнителя. У вас есть что сообщить мне?

— Еще бы, и очень много. И вообще до сих пор меня недооценивают как доносчика. Сейчас поделюсь своими знаниями, только погодите минутку. Со вчерашнего дня что-то такое меня беспокоит, вертится под темечком, покою не дает, вроде бы только что проясняться начало. Минуточку...