Раскаявшийся муж [ЛП]

Пришлось довольствоваться этим.

Наконец, ближе к часу ночи, фары осветили подъездную дорожку. Брайс вскочил с дивана и поспешил к входной двери, испытывая одновременно ярость и облегчение. Он рывком распахнул дверь и обомлел. Его жена, пошатываясь, вошла в прихожую и просияла, увидела его.

Брайс удивленно моргнул и тут его осенило.

—Ты пьяна? – недоверчиво спросил он.

Бронвин пробормотала что-то неразборчивое, потом подняла руку и показала: «чуть-чуть».

– Больше чем чуть-чуть. Где тебя черти носили?

Она поморщилась, потерла уши и заговорила снова. У Бронвин, вероятно, заплетался язык, но он все же разобрал, что она велела ему перестать кричать. Брайс сделал глубокий, успокаивающий вдох, как учил логопед, и повторил вопрос не так громко. По крайне мере, он надеялся, что не орет – было трудно контролировать голос, когда он злился.

– …с девочками…

Он понял только это слово, но и его было достаточно.

– Ты и раньше гуляла с «девочками», но не до часа ночи! – вскипел Брайс.

Бронвин небрежно махнула рукой и попыталась протиснуться мимо него, но пошатнулась и уткнулась прямо в него. Брайс схватил ее за плечи и поддержал. Она ослепительно улыбнулась, а потом, совершенно неожиданно, чувственно провела руками его обнаженные предплечьям и бицепсам. Его так это отвлекло, что он не сразу понял, что Бронвин говорит. Он попытался сосредоточиться на движении ее губ, а не на своем твердеющем члене, но все равно прошло несколько мгновений, прежде чем он разобрал слова.

– Стриптизер? – на этот раз он точно знал, что кричит, но к черту это. – Какой еще стриптизер?

Бронвин нахмурилась, убрала одну руку с его плеча и поднесла указательный палец к губам, заставляя замолчать.

– Какой стриптизер? – снова спросил он.

Она закатила глаза.

– Громадина Марвин.

Бронвин убрала вторую руку и неуклюже заговорила на языке жестов.

– Но он не настолько огромен. Ты намного больше, – она задумчиво помолчала, пробежала взглядом вниз по его телу и продолжила: – Гораздо больше… причем везде.

Брайс покраснел, его член затвердело еще сильнее. Брови у Бронвин взлетели почти до линии волос, когда она поняла, что с ним происходит. Она снова подняла на него остекленевшие глаза и жадно облизнула губы.

Боже, он знал этот взгляд. Она хотела его. Так же сильно, как он хотел ее. Однако было бы неправильно поддаться их взаимному влечению сейчас, когда она так пьяна. Заниматься с Бронвин любовью, когда она в полубессознательном состоянии, не входило в его план примирения. Честно говоря, он все не знал, каков, черт возьми, его план, но был уверен, что секс сейчас – не лучшая идея.