Заговорщики Гора

Теперь у задней стены остались только я и две других девушки. Мы с брюнеткой, защищавшей меня, стояли на ногах, а светлая блондинка, красивая женщина, прежде бывшая Леди Персинной из высоких Торговцев, стояла на коленях по правую руку от меня. Я предположила, что кому-то доставит удовольствие заполучить её в свою собственность. Казалось, она пыталась сделаться маленькой и незаметной. Она явно была напугана. Впрочем, я боялась не меньше неё. Брюнетка, оставшаяся стоять рядом с нами, также выглядела испуганной.

Я заключила, что их испуг, как и поведение остальных, могли иметь какое-то отношение к приближению десятого ана.

— Только посмотрите на них, — прошептала прежняя Леди Персинна, сверкая глазами в сторону других, трёх брюнеток и тёмной блондинки, занявших позицию перед решёткой. — Полюбуйтесь на них! Видите этих омерзительных шлюх!

— Они просто рабыни, — пожала плечами брюнетка, оставшаяся рядом с нами.

— Мерзкие шлюхи! — прошипела прежняя Леди Персинна.

— Ты теперь такая же рабыня, как и они, — напомнила ей брюнетка.

— Нет! — взвилась блондинка. — Я свободна! Я — свободная женщина! Я — Леди Персинна из Четырёх Башен. Я из касты Торговцев.

— Если Ты хочешь получить хорошего владельца, — сказала брюнетка, — возможно, тебе бы тоже следовало постараться хорошо себя продемонстрировать, только делать это нужно тонко, разумеется.

— Нет, ни за что! — заявила блондинка.

— Но Ты сама не торопишься демонстрировать себя, — заявила я.

— Верно, — вздохнула брюнетка. — Я просто боюсь.

— Я тоже боюсь, — призналась я.

— Я не хочу быть товаром, — пояснила она.

— Так же как и я, — кивнула я.

Впрочем, чего ещё мы могли бы ожидать, будучи рабынями?

Мои чувства относительно моей неволи, в тот момент, как вы, возможно, предположили, были весьма двойственными. Я боялась быть рабыней. В конце концов, разве это не подразумевает под собой ужаса нахождения в собственности, принадлежать кому-то! И при этом я сознавала себя женщиной, которая должна быть собственностью, которая должна принадлежать! Я знала, что была рабыней, и что должна быть рабыней. Всё моё земное воспитание кричало мне, что я должна оплакивать свою судьбу, проклинать неволю, что я должна расценивать это как причину для полнейшего страдания и горя. Но в сердце-то я знала, что это было далеко не так. Я не могу, да и не хочу выступать от лица всех женщин, но я могу говорить за себя лично. И почему в таком случае я должна позволить другим говорить за меня, говорить мне, что я должна чувствовать, что я должна решать и кем я должна быть? Я была женщиной. Я хотела принадлежать мужчине, господину, полностью и безоговорочно, чтобы быть его в том самом полном смысле, в каком женщина может принадлежать мужчине, как его бесправная рабыня. Ни что меньше этого не смогло бы удовлетворить тайные потребности моего сердца. Но теперь, к моему ужасу, на этой планете, именно это со мною и было сделано. Я была рабыней! Я стала движимым имуществом рабовладельца, бесправным объектом его ошейника и цепей! Понимание этого было разрушительным и подавляющим. И я ничего не могла ни сделать, ни сказать, чтобы как-то изменить или облегчить такую мою судьбу. Это пугало меня, тревожило, ужасно, неописуемо, но, одновременно, чем дольше я, вместе с другими такими же, ждала за решёткой, тем больше наполнялась беспокойством и предчувствиями, свойственными рабыне, сознающей, что её очень скоро могут продать, и тем острее чувствовала непередаваемое словами волнение, охватывающее меня. Но даже это волнение, не могло заглушить моего страха! Здесь, на этой планете, я была всего лишь рабыней!