Чарльз Буковски: Интервью: Солнце, вот он я / Сост. Д. С. Калонн
- Автор: Калонн Дэвид Стивен
- Серия: АРТ-ХАУС #11
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Издательская группа «Азбука-классика»
- ISBN: 978-5-9985-0660-4
- Переводчик: Максим Немцов
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Чарльз Буковски: Интервью: Солнце, вот он я / Сост. Д. С. Калонн». Краткое содержание книги:
— Я тут сижу и пытаюсь работать на машинке, а кто-то звонит и предлагает из моей писанины кино сделать. И я давай болтать об отчислениях автору, двухлетнем опционе и что мне чистая прибыль нужна, а не валовая; и думаю: «Боже праведный, что со мной? Что вообще такое творится?» Теперь, когда мне перепало немного славы, ко мне в двери люди вдруг валом повалили. Я такого опасаюсь. Мне кажется, я справлюсь, но все равно боязно.
А если большие деньги вдруг и впрямь случатся?
— Мне это, наверно, прихлынет к мозгу, и я стану совершенно злобной вонючкой. Проверь. Нет, если правду хочешь, вряд ли на данном этапе жизни мне это грозит — я слишком много повидал, меня слишком долго закаляли.
Тейлор Хэкфорд, продюсер документального фильма о поэте для лос-анджелесской телестанции «Кей-си-и-ти» и держатель прав на экранизацию «Почтамта», говорит, что Буковски двояко относится к своему запоздалому успеху.
— Иногда он чувствует, что признание, которое наконец его настигло, он заслужил, давно пора, — говорит Хэкфорд. — А бывают времена, когда ему кажется, будто все это чей-то розыгрыш: вот сейчас-де отберут пишущую машинку и скажут, что просто пошутили. Внутри у него постоянная борьба: он догадывается, что на самом деле он один из лучших, и в то же время очень в этом не уверен. Мне кажется, с ним все будет в порядке, если он не станет слишком далеко отходить от машинки. Убить его может одно: если он начнет больше ездить с чтениями, мотаться по всей стране, прыгать с самолета на самолет и ночевать в «Холидей-Иннах». От чтений он нервничает, поэтому сильно пьет до, во время и после них, а это сказывается. Мне кажется, он сам такую опасность сознает. Вообще-то, он написал об этом замечательный рассказ «Вот что доконало Дилана Томаса». Если он ограничит чтения и будет держать их под разумным контролем, мы о нем еще много чего услышим.
Буковски, по словам Буковски, сейчас «на самом пике».
— Я пишу меньше, но пишу гораздо лучше. В каждой строке больше тщания. Я очень сомневаюсь в себе, поэтому знаю, что соразмеряю все правильно. Сейчас все вроде бы сходится. Я двигаюсь. Меня не победить. А завтра утром, может, новая напасть. Кто знает, может, все развалится и я сойду с ума, или впаду в буйное помешательство, или козла изнасилую, или еще что. Всегда есть шанс, что я опять окажусь на дне, стану вино хлестать с мальчонками. Ни за что не скажу им, что я поэт, ни о каких таких глупостях и не заикнусь. Буду сидеть и пить с ними и говорить: «Ну что, парни, я так и думал, что этим кончится».
Пиво исчезает быстро, и глаза в этих глубоких глазницах под кустистыми бровями наливаются кровью. Свет на столе у него за спиной очерчивает ему макушку нимбом. Нимб не идет Буковски. Похоже, у него больна печень, однако, судя по всему, писатель чувствует себя прекрасно.
Я спрашиваю, насколько, по его мнению, внешность повлияла на его жизнь.
— Не знаю. Наверное, помогла сделать из меня одиночку, а для писателя быть одиночкой — это неплохо. Я знаю, что сейчас лицо помогает продавать книги. Мой портрет, который поместили на обложку «Эрекций», много сделал для того, чтобы книга продавалась. Лицо там настолько кошмарное и мучнистое, совершенно за гранью, что люди останавливаются, хотят присмотреться, что это за безумец такой. Так что мне повезло пройти сквозь дерьмо — теперь у меня такая рожа, что книги продаются. А женщины...
— Это вопрос тонкий — отпугивает ли их лицо? Нет, не слишком ли оно их привлекает?
— Ну да, мне всякое про него говорят. Вроде того, что «у вас лицо прекраснее, чем у Христа»! Поначалу-то ничего так звучит, только, если вдуматься, у Христа лицо вовсе не такое прекрасное. Но я сейчас понимаю, что женщинам нравятся некрасивые лица. Ну да, я просто и прямо сейчас это говорю. Им охота с тобой нянчиться. Я не жалуюсь.
Нас прерывает телефонный звонок, и по разговору я понимаю, что звонит Линда Кинг.
— Нет, — говорит он ей, — сегодня приехать не могу. У меня берут интервью. — Глянув на меня, повышает голос, чтобы я услышал: — Ага, тут этот парень из такого дикожопого, извращенного издания, но, на мой взгляд, вполне респектабельный: прическа за десять долларов, одежда от портного, сапоги от «Флоршайма». Что говорю? Вру, главным образом, что ж еще? И по-моему, он верит.
Когда он вешает трубку, я намекаю осторожно, что в работах последнего времени отношение к женщинам у него помягче. Спрашиваю, связано ли это как-то с его, по сути, счастливыми, хоть и несколько бурными отношениями с Линдой.