Кублерос

– Да, но это все реально! Неподдельно… – тут я впервые увидел странную ноту отчаяния в глазах у Славы. – Люди, эмоции, сюжеты – да, вы играете их, но игра реальна!

– Да, но все же играем. Нужно разделять происходящее на сцене, и за ней.

– Я видел зрителей в зале, Миша… Все происходящее для них – куда более реальнее того, что за пределами театра.

Не зная, что сказать ему, я просто подлил нам в бокалы из плоской стеклянной бутылки и убрал ее. Не хватало еще проснуться завтра с больной головой.

– Не подумай, что я жалуюсь… Я обеспечен, отлично живу – отдыхаю вот…

– Кстати, я в отпуске не был несколько лет. – зачем то сказал я, словно желая как-то смазать впечатление от своей работы. Почему-то мне стало стыдно от того, что друг мой – неожиданно – недоволен своей жизнью.

А он только вздохнул.

– Наверное, хорошо иметь работу, с которой незачем уходить на отпуск. Я ведь тебя помню – ты бы пошел туда, куда захотел и ушел, если бы стало в тягость.

Часы мои с кукушкой – театральный антиквариат, который хотели выкинуть по дурости старой заведующей, и который я в последний момент изъял и выкупил за бесценок – прощелкали 11. Именно прощелкали, так как кукушка выскочила из своего окошка, но как ни старалась, так и не сумела кукукнуть. Сказывалась старость механизма.

– На гитаре играть научился…

– Опа! – помнится, идея об этом ходила у Славы еще с малых лет – неужто осуществил? – А у меня и инструмент припрятан!

Именно в гостиной, в дальнем шкафу, у меня лежала отличная, подаренная родителями гитара, на которую у меня не было ни времени, ни сил, а в последнее время и желание все шло и шло на убыль, убеждаясь в своей несбыточности.

В два счета, на слух, настроив, Слава взял два аккорда – словно пробуя носком тонкий ноябрьский лед на реке – а потом вдруг заиграл какую-то жаркую южную мелодию. Играл неожиданно страстно и очень ярко – я вдруг подумал, что если поставить сюда пару труб, то будет классная музыка – прямо под задний фон какой-нибудь постановке с дуэлями на шпагах.

У Славы даже глаза загорелись. Но потом он опять сник.

– Вот… научился. Нашел там… что-то вроде секции. Пара месяцев позора, год мучений – и умею.

– Браво! – я встал и похлопал. Потом с удивлением принял протянутую гитару. – Еще не сыграешь? По-моему, здорово!

– Да потом как-нибудь…

– Ну ладно. Сядем тогда.

Сели, Слава опять вздохнул.

– Устроился на новую работу около полугода назад – успешно идет, мать его… В ту самую – IQLTechnologies. Слышал, наверное? Хотя, кто о ней не слышал. Нейроинтерфейс, вторая реальность, все дела… Я ко всему этому руку приложил. Также и другие, не менее интересные части тела.

– Ого, поздравляю!

– Не с чем. – хмуро отозвался он.

– Это почему же?

– Да понимаешь… не объясню я. Все отлично пошло, и идет… но не то, не то! Целый день общаюсь со сплошными кретинами, каждый из которых имеет бумажку, в которой черным по красному ясно указано, где и в какой форме он пять лет усугублял свой кретинизм… Этой бумажкой он потрясает при первой и самой распоследней необходимости. Дома не знаю, куда себя деть – в телефоне одни и те же слова, на кухнях одни и те же лица и выражения на них… И знаешь, что самое страшное?