Я, сорняк и особняк

— Давай, Вася! Отмсти им за каждую какашку! — усмехнулась я, что-то романтично мурлыча.

— Я вижу, что вы в настроении! — заметил Макс, подходя к окну.

— А с чего вы взяли? — удивилась и слегка покраснела я, словно школьница, пойманная с сигаретой за углом школы лично директором. За ухо.

— Не знаю, вы поете, — заметил Макс. — И, между прочим, вполне неплохо. У вас явный талант действовать на нервы…

— Ма-а-акс! — возмутилась я, обожая весь мир и чуточку занудного и вредного Макса.

И тут меня осенило! Проклятие! Проклятие снимает любовь истинного чудовища! И чудовищем является не Адам… Нет… А что если чудовищем является…

Я покраснела до кончиков ушей, вспоминая сладкий поцелуй.

У меня было такое настроение, особенно, подкрепляемое моей догадкой, что хотелось петь и радоваться. Обычно такое настроение меня не посещало даже в канун больших праздников.

Я решила прогуляться. И посмотреть заброшенный сад. А может просто слегка остудить пылающие щеки.

— Я прогуляюсь, — предупредила я Макса, направляясь в сторону холла, где висел мой теплый плащ. Дверь скрипнула, а я вдохнула полной грудью свежий морозный воздух.

— Красота-то какая! — заметила я, видя клочья тумана, все еще висящие на ветках скрюченных деревьев. Неужели и правда? Любовь истинного чудовища снимает проклятие? Тогда девушек притаскивали сюда не для Адама, а для себя. Но, видимо, что-то не срасталось. Мне было жаль бедняжек. Но, может, это и к лучшему. Значит, он меня любит! О, боже! Как приятно любить и быть любимой!

Я еще раз полюбовалась на браслет, который украшал мне руку. Подарок, видимо, фамильный.