Пара инопланетного дикаря [ЛП]

В глазах Арокса горит все тот же огонь, только сейчас он такой холодный, что у меня бегут мурашки по спине. Мужчина смотрит на меня сверху вниз, как будто я насекомое, которого он собирается раздавить.

Думаю, я это заслужила. Те цветы, которые я посадила, вовсе не были облачными. Это были убивающие лозы. И теперь я, возможно, убила всех нерожденных детей племени.

Это мысль слишком ужасна, чтобы полностью осознать ее, поэтому мой разум просто замирает, а колени подкашиваются, и я, рыдая, падаю на землю.

Я чувствую, как Арокс поднимает меня на руки, но он не улыбается и не смотрит мне в глаза.

Но несмотря ни на что, он относит меня в свою пещеру и мягко опускает на шкуры, где всего тридцать минут назад я крепко спала в его сильных руках. По какой-то причине его нежность причиняет мне больше боли, чем если бы он просто бесцеремонно бросил меня на пол.

— Эмилия остается здесь, — говорит Арокс и закрывает деревянную дверь в пещеру. Я хочу позвать его по имени, но в этот момент слышу скрип дерева и понимаю, что он запер дверь снаружи.

Сейчас меня это не слишком беспокоит. Все нерожденные мальчики племени могут быть мертвы, и я почти теряю сознание, думая об этом.

Я забираюсь в угол и просто сижу там, обхватив колени и раскачиваясь вперед-назад, рыдая, сопя и хныкая. Эти невинные дети…

Я в ужасе дрожу от того, что сделала. Почему я решила быть такой скрытной? Разве я не могла сначала показать растение Гурэксу и спросить его, подходит ли оно? Но нет. Я вздумала приготовить сюрприз для всех, представляя, что все пройдет замечательно. Этот успех с саленом полностью затмил мой разум.

Что мне делать, если эмбрионы мертвы, а Дарующие жизнь уничтожены? Стать детородной машиной для всех этих парней, чтобы восполнить утерянное? Но я совсем не хочу этого. Да и вряд ли до такого дойдет. Скорее всего, они изгонят меня или просто убьют.

А Арокс? Что он думает обо мне сейчас? Он, должно быть, сожалеет, что спас меня от того хищника. Я принесла ему одни лишь неприятности.

Я снова слышу скрип дерева и вжимаюсь в угол, пытаясь сделать себя невидимой. Если жители племени пришли казнить меня…

Но на пороге стоит только Гурэкс.

Он закрывает дверь и осторожно запирает ее изнутри, затем садится спиной к стене рядом со мной.

— Они все живы.

Я смотрю на старика, отчаянно пытаясь понять его правильно.

— Живы?

У меня так болит горло, что я даже не знаю, понял ли меня.

— Живы, — говорит Гурэкс и улыбается мне. — Заражение было слишком кратковременным, чтобы нанести какой-либо ущерб. Убивающие лозы еще не воткнули шипы в Дарующих жизнь.

Я обнимаю его и с облегчением рыдаю.

— О, спасибо! Спасибо!