Я не твоя собственность-2

Ее история начинается, когда ее муж, Жан-Пьер Адамс, знаменитый футболист, решил сделать плановую операцию по восстановлению коленного сустава после перенесенных спортивных травм. После операции он так и не проснулся от наркоза, тогда ему было тридцать четыре года, и это событие произошло тридцать три года назад.

Одна часть меня не хочет встречаться с этой женщиной. Я отказываюсь верить в то, что Далия не проснется в ближайшие несколько дней или недель, но другая часть хочет чему-то научиться у нее, и я знаю, что она сможет научиться меня многому. Далию в ближайшее время переведут из реанимации, я не хочу оставлять ее в больнице ни дня. Я точно уверен, что высококвалифицированные сестры, которых я найму, смогут гораздо лучше ухаживать за ней дома. Я очень боюсь, что ее ослабленный организм, подхватит один из этих вирулентных штаммов устойчивых к антибиотикам бактерий, которыми заражены больницы. Предупреждение доктора Медхи о пневмонии по-прежнему вызывает у меня дрожь во всем теле.

Бернадетт семьдесят два года, но на ногтях у нее красный маникюр, макияж безупречен и светлые волосы красиво колорированы. Если бы я встретил ее на улице, подумал бы, что она самая обыкновенная женщина, не та, которая посвятила тридцать три года своей жизни заботе о коматозном муже, с надеждой, что в конце концов он когда-нибудь проснется.

Она рассказывает, по-доброму улыбаясь от воспоминаний, что они встретились на танцах в 1960-е годы.

— Он был таким жизнерадостным, — мечтательно говорит она.

Сейчас ее муж чувствует, ощущает запахи, слышит и подпрыгивает, когда лает собака, но не может видеть, шутить, смеяться или танцевать.

Ее день начинается раньше семи утра. Она завтракает в одиночестве, переодевает, бреет его, готовит ему еду, кормит, помогает сходить ему в туалет. Иногда, когда у него выдается беспокойная ночь, она проводит ночь рядом с ним.

Она ведет меня в его комнату и что-то внутри меня умирает. За все эти годы он совершенно не состарился, всего лишь несколько седых волосков. Однако, он напоминает всего лишь оболочку от того яркого, жизнерадостного мужчины, фотографии, которого она мне показывала. Он лежит неподвижно, словно труп, но только дышащий. Я не могу себе даже представить, чтобы Далия жила такой жизнью.

— Он узнает мой голос, — говорит она, посматривая на мое шокированное выражение лица.

Я с удивлением поворачиваюсь к ней.

— Правда?

— Да, — подтверждает она.

— Откуда вы это знаете?

— Когда вы любите кого-то, вы просто это чувствуете, — убежденно отвечает она.

— Понятно, — вежливо говорю я.

— Да, именно поэтому вы должны с ней разговаривать. Любовь способна исцелить многое.

В конце нашей встречи я беру ее за руку, благодаря за то, что она согласилась меня принять, она хватает меня за руки и говорит: «Важно поддерживать ее жизнь, Зейн. Медицина развивается и наступит такой день, когда они поймут, как ее можно вывести из комы, и тогда вы будите готовы. Однажды она очнется».