Другая музыка нужна

Бывало, Эгри сидит, молчит, а офицеры подмигивают друг дружке: «Погоди, что-то он выкинет сейчас!» И пристают к нему: «А ну, давай, давай!..» А так как он был их детищем, творением их рук, то стоило только кому-нибудь другому попытаться играть его роль или, не дай бог, вступить с ним в состязание, как нахала тут же одергивали, давая понять, что «место занято» и с улюлюканьем прогоняли.

«Прошу покорнейше!» — с утра до вечера слышалось в вагоне.

— Подпоручик! Не прикажешь ли кусочек домашнего жаркого? — щедро потчевал Эгри захудалый юрист, готовый дома из-за булавки закатить прислуге скандал.

— Офицер королевско-императорской армии не может быть мелочным! — крикнул, хлопнув по грошовым, хоть и позолоченным ножнам какой-то тощий прапорщик. До войны он служил писарем в министерстве, десять лет подряд переписывал и перекладывал бумаги, уже и не ожидая повышения в чине. Он был отцом троих детей и еще не так давно за неимением денег носил вместо сорочки только манишку под сюртуком.

— Сто лет не пил, а сейчас так напьюсь, что и Христос уступит мне дорогу! — вопил во всю глотку чиновник сберегательной кассы, получивший с войной чин прапорщика. Он вытащил из чемодана три бутылки коньяку, предусмотрительно положенных строгой женой на случай болезни. «Только глоточками пей и то, когда простынешь, — тогда на несколько месяцев хватит…» — За здоровье его величества Франца-Иосифа Первого! — крикнул прапорщик, думая хоть этим тостом возвысить свое низкое звание.

— Подпоручик Эгри, — перебил его поручик, у которого седина пробивалась уже на висках, и чокнулся с Эгри бокалом. В штатской жизни этот седеющий офицер был директором сиротского приюта, отцом четырех детей и в скором будущем дедушкой. — Надеюсь, подпоручик, что на фронте ты и мне подкинешь какую-нибудь кралечку сестрицу!

— Ничего, и борделем обойдешься! — презрительно кинул ротный. Он был кадровым офицером и пил только ром, к другим напиткам пока не притрагивался.

— Слушаюсь, господин ротный! — вскочил директор приюта и щелкнул каблуками. — Так точно, и борделем обойдусь!

— Господин Эгри, в бордель! — завопил невзрачный прапорщик, в прошлом деревенский учитель, и начал бить себя в хилую, цыплячью грудь. Учитель был уже вдрызг пьян и счастлив, что очутился среди таких «больших людей». Он хотел отблагодарить за это, доказать, что достоин их дружбы. — Вперед! Все свое жалованье за два месяца… спущу! Милочка!..

Рядом с учителем сидел чиновник страховой кассы, очевидно, трус, каких свет не видал. Он совсем ополоумел со страху и монотонно, бесстрастно произносил каждые пять минут:

— Эй, гой, живем, никогда не помрем! — Потом с мольбой поглядывал на соседа и так же бесстрастно добавлял: — Все под богом ходим… Правда? Верно?

Сосед его, очкастый поручик, рослый, обрюзгший детина, сын и наследник владельца небольшого универсального магазина, тупо смотрел на ходившего «под богом» страхователя жизни и только мотал головой…