Защитница веры [litres]

Герцог улыбнулся, и, видят все боги этого мира, за этой улыбкой стоял оскал не хуже, чем у моей покровительницы.

– Фалько скоро женится, ваше высочество.

– Какая чудная новость! – Этому я действительно была рада – чем меньше моих женихов в мире вообще и возле меня в частности, тем лучше для меня же. А вот Эверард, видимо, расценил мои слова по-своему, чуть напрягшись и не сводя с меня темного взгляда. – Теперь вы правда свободны, герцог. Благодарю вас за эту беседу, она оказалась весьма познавательной.

Я улыбалась в спину герцогу, пока он не скрылся в конце коридора за поворотом, а затем, медленно выдохнув, едва заметно пошевелила плечами, разминая напряженную спину. Очевидно, что мой собеседник так и не сказал всего, что планировал, а мои слова станут темой для его размышлений на долгое время. Впрочем, вся наша небольшая прогулка и разговор оставались для меня большим вопросом. Казалось, что герцог привел меня сюда не только для того, чтобы поговорить без лишних ушей. Ему что-то нужно было, но я так и не смогла понять, получил ли он, что хотел.

Спускаясь по лестнице, ведущей на первый этаж к тронному залу, я все еще прокручивала в голове диалог со старшим Оташским, когда увидела движущегося мне навстречу с другой стороны короля. Он, облаченный в маску наподобие моей, только черненую, разговаривал с идущим по левую руку от него мужчиной в богато украшенной броне, похожей на ту, что носили стражники замка. Заметив меня, король махнул рукой, прерывая разговор, и мужчина, коротко поклонившись, остановился, а потом и вовсе развернулся к стоящим на посту стражникам, что-то им говоря.

Это и был тот самый барон Эддрик, начальник дворцовой стражи? Надо бы спросить у Рудольфа.

– Вижу, Мира не утратила своего таланта.

Я без промедления воспользовалась поданной мне ладонью и кивнула.

– Мужчина, с которым ты разговаривал?..

– Барон Эддрик, начальник нашей стражи. Доложил, что те двое уже покинули замок. Ну что, пойдем представим высшему свету новую защитницу веры? – В голосе короля слышалось веселье. Конечно, ему-то все происходящее было привычно, чего я о себе не могла сказать.

– Да, – коротко кивнула я, на мгновение прикусив губу, чтобы тут же отпустить ее и чуть приподнять голову, делая глубокий вдох.

Рудольф махнул стоящему у дверей мажордому, тот, трижды ударив об пол внушающим уважение посохом, громким поставленным голосом сообщил в зал:

– Его величество король Андарии, герцог Латисский, сюзерен Васконии, Гаэтии, Оташа, Маривии, Амалии и Фираля, друг Вольных степей, Рудольф Четвертый Справедливый! Ее высочество принцесса Андарии, герцогиня Латисская, Карающий меч и глас Светозарной Эвелин Добродетельная!

Король хранил невозмутимое лицо, бросив лишь один короткий взгляд на меня и сжав на мгновение мои пальцы, намекая, что выражение лица принцессе стоит сменить.

Я старательно убрала идиотскую ухмылку и попыталась принять максимально добродетельный вид, мысленно хихикая. «Добродетельная». Я. Всю жизнь эгоистка эгоисткой, поперек голов лезущая что на учебе, что на работе. Рубля никому не пожертвовавшая, ни в одного бога не верившая. Вот что делает правильно выстроенный имидж! Я ни секунды не сомневалась, что мое новоявленное прозвище появилось стараниями Миры в том числе. Наверняка уже вся округа знала, что принцесса взяла со двора немую сироту, пригрела, приодела и учиться отправила. Не удивлюсь, если моя личная служанка даже нашептала кому-то про то, что я не против открыть приют для сирот. Ну а вкупе с моим амплуа «спустившейся к народу» и «избранной богиней» прозвище не заставило себя долго ждать. Отлично! Собственно, а не этого ли я добивалась?