Святой Томас

Я рванулся прочь, вынырнул из сна, потный и задыхающийся. Влажные простыни облепили меня, словно саван, будто я сидел не на кровати, а на гранитном столе в морге, где мне вот-вот собирались провести вскрытие.

Крохотный колокольчик на серебряной цепочке вокруг моей шеи прозвонил три раза, с каждым разом все менее настойчиво, чем в кошмаре, и замолчал.

Проснулся я поздно. Аннамария и юный Тим уже позавтракали и ушли куда-то вместе.

Приняв душ, я сложил необходимые вещи в несессер и дорожную сумку, которые, в свою очередь, погрузил в кофры «Большого пса».

Аннамария и Тим вернулись пешком в половине второго пополудни, пообедав в ресторанчике в городе. Когда мы освободили Тима, от ужасающей участи в поместье Монтесито, мальчик не очень-то походил на мальчика, ни эмоционально, ни умственно. Он был гораздо старше своих лет, но, похоже, с каждым днем все больше забывал перенесенные невзгоды. И вскоре стал обычным непоседливым десятилеткой. Эта перемена — заслуга Аннамарии, но она отказалась объяснить, как ей удалось то, чего не смогли бы добиться целая армия психиатров и новейшие антидепрессанты.

Тим хотел переодеться в шорты для плавания и поискать на берегу ракушки, побродить по воде, немного поплавать. Когда он был на пляже, Аннамария предпочитала не упускать его из вида. Она утверждала, что беременна уже давно и останется беременной еще дольше, но отказывалась говорить, будет ли это ее первый ребенок. Поскольку ей восемнадцать, то, вероятнее всего, первый. Однако, судя по обращению с Тимом, она обладала мудростью и поведением достаточно опытной в материнстве женщины.