Mayday

Губы Чарли едва удалось разглядеть. Об их существовании напоминают лишь пара подзаживших трещин с засохшими буро-чёрными капельками крови и чёткая синюшная линия, обозначающая контур нижней губы.

Под огромными глазами девушки не осталось тёмных кругов. Хорошо ли это? С её тонкой кожей, через которую просвечивались сосуды, это наводит на мысль: осталась ли в них кровь, раз этих самых сосудов больше не видно?

– Чарли… – выдохнул я, аккуратно и боязливо протянув руку к её волосам.

Шарлотта едва дышит. Если не прислушиваться, то может показаться, что она уже не дышит вовсе. Но я прислушиваюсь. Упрямо и непоколебимо стараюсь различить каждый её вздох как можно лучше. Запомнить, «рассмотреть» все дефекты и нюансы – пусть я ни разу не врач, – и на ходу сообразить, как всё исправить.

Мои пальцы всё ещё висят в воздухе над её головой. Я хочу прикоснуться к ней, обнять, прижать к себе и, несмотря на пугающий внешний вид Шарлотты, мне не страшно. Глядя на неё, я лишь чётче ощущаю нестерпимую боль, которая блуждает в моём теле.

Я коснулся её волос, со всей осторожностью запустил в них пальцы, но даже такого мизерного воздействия оказалось достаточно, чтобы клок рыжих волос остался в моей руке.

Ноги дрожат и подгибаются. Я упал и стою у кровати на коленях.

Здесь и экспертом быть не нужно, чтобы понять – это конец. Медленный, топкий, как зыбучие пески или зловонная трясина, и мучительный. Но если мы – единое целое, если я сумел найти выход из Вечной Ночи, значит, и Чарли сможет выкарабкаться. Значит мы это сможем. Вместе.

Значит я смогу помочь! Вот, зачем я нужен!

– Чарли, – взмолился я, держа её холодную руку в своих, – Чарли, позволь мне помочь тебе. Выпусти меня, я могу помочь!

Из её груди вырвался тяжёлый вздох, и грудная клетка опустилась ниже, чем была буквально минуту назад. Бледные губы Шарлотты растянулись в жутком, но таком искреннем и добром подобии улыбки. Девушка попыталась сжать мою руку в ответ, но я едва ощущаю её холодные пальцы.

Будто она вот-вот растворится в воздухе и навсегда исчезнет.

– Ты победил, Томас.

Устало вылетели слова из бледной щели рта, и Шарлотта закрыла глаза. Её рука обмякла, а лицо застыло с полуулыбкой.

Что-то чёткое и неестественно живое для этой комнаты мелькнуло над нашими головами. Я поднял в надежде поднял глаза к изголовью кровати, а затем, зацепившись за знакомый подол чёрного пальто, мой взгляд скользнул выше.

Анжело?

Он стоит, прислонившись к стене спиной, как невольный свидетель. Кажется, его не должно быть здесь, но он почему-то, вот, присутствует и, как и я, ничего не может поделать. На его глазах вскипают слёзы, и Анжело прячет их за ладонями.

– Раз ты и вправду настоящий ангел, как гласит твоё имя, прошу, помоги ей! – охрипшим от боли голосом кричал я и ждал ответа, но его не последовало. – Почему ты просто не поможешь нам?!