Соло [Книга 1]

— Я хотела поговорить с тобой о дочери. — Уголок ее губ сжался на долю мгновения, и она вновь чуть заметно прищурившись, глядя на никак не отреагировавшего Стаса, все так же не поворачивающего к ней лица и глядящего теперь на меня, разглядывавшую ее, с нотой настойчивости обозначившую, — хочу забрать ее на выходные.

— Нет. — Снова полная эмоциональная и интонационная тишина. Спокойно так, будто она спросила, хочет ли он сельдерей.

А вот это мне не понравилось. Точнее, не только эти слова. Сами обстоятельства мне не нравились. Настя не создавала впечатление самого приятного человека, которого я видела. Факт наличия общего ребенка, которого он, по-видимому забрал и препятствует встречам, меня тоже отнюдь не порадовал.

Он все так же смотрел на меня, я чувствовала этот изучающий взгляд, когда задумчиво рассматривала витрину кофейни рядом и, подавив желание убрать руку с его колена, прекрасно осознавая, что это лишний повод для продолжения шоу Насти, уже явственно, пока только невербально, начинающей проявлять нарастание недовольства и раздражения. Мне нравятся конфликты, но только если я в качестве наблюдателя со стороны. Настя, в которой негатив порожденный его молчанием и отсутствием не то что отклика, даже взгляда на нее, достиг пика, снова бегло посмотрев на меня, перешла к провокационному давлению на него:

— Хорошо, тогда я так скажу. — Вздохнула утомленно, будто это Стас ее допекал, — мне просто важно чтобы ты знал: я все равно тебя люблю и хочу сохранить с тобой нормальные отношения несмотря на то, как подло ты со мной поступил и продолжаешь поступать.

Умом я понимала, что это, вероятнее всего, очередной акт мести с целью подпортить свиданку, но Стас, на которого я посмотрела после этих слов, ожидаемо вновь ни на грамм не изменился в лице. Умом-то я понимала, только внутри все больше нарастало желание развернуться и уйти, ибо пусть сначала с бывшей разберется.

Именно в этот момент он медленно, глубоко вздохнул и неторопливо повернул лицо к Насте. И вот даже мне немного не по себе стало от пристального, прохладного взгляда и эха наставления в кардинально спокойном и очень негромком голосе:

— Не позорь.

Взгляд она почти выдержала. Немного приподняла подбородок даже, в глазах насмешка и почти вызов. Почти, потому что все же взгляд отвела, а он продолжал смотреть на нее. Спокойно, безэмоционально, не моргая. И она, внезапно посмотрев прямо мне в глаза, сухо произнесла:

— Это было намеренно утрировано до абсурда, я прошу прощения, если вас это как-то задело, — и сжала губы.

Для того чтобы заявиться туда, где тебе явно не рады и ты об этом знаешь, нужна определенная смелость. Для того чтобы провоцировать человека, с кем явно не справишься и ты опять об этом знаешь, вовсе безрассудство. Либо отчаяние.