Ошибка Нострадамуса
- Автор: Фромер Владимир
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мосты культуры
- ISBN: 978-5-93273-505-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ошибка Нострадамуса». Краткое содержание книги:
В книге «Ошибка Нострадамуса» несколько частей, не нарушающих ее целостности благодаря единству стиля, особой ритмической интонации, пронизывающей всю книгу, и ощутимому присутствию автора во всех описываемых событиях.
В первую часть «Зеркало времени» входят философские и биографические эссе о судьбах таких писателей и поэтов, как Ахматова, Газданов, Шаламов, Бродский, три Мандельштама и другие. Эта часть отличается особым эмоциональным напряжением и динамикой.
В часть «Исторические портреты» входят жизнеописания выдающихся исторических персонажей, выписанных настолько колоритно и зримо, что они как бы оживают под пером автора.
В часть «Калейдоскоп памяти» вошла мемуарно-художественная проза, написанная в бессюжетно-ассоциативной манере. В книгу включены фрагменты из составляемой автором поэтической антологии, а также из дневников и записных книжек разных лет.
Эта эпиграмма походила на пощечину. Во всяком случае, так ее воспринял Толстой, когда она дошла до него, и, не пожелав остаться в долгу, сочинил ответ:
Конечно, эпиграмма тяжеловата, строчки режут слух, но Пушкину она наносила тяжелое оскорбление, чего Толстой и добивался. И действительно, Пушкин был задет настолько, что все долгие шесть лет ссылки готовился к дуэли со своим обидчиком. В Одессе он ходил гулять с железной тростью. Подбрасывал ее в воздух и ловил, а когда кто-то спросил, зачем он это делает, ответил: «Чтобы рука была тверже, когда придется стреляться».
В Михайловском он часами тренировался в стрельбе, всаживая пулю за пулей в звезду, нарисованную на воротах.
«Пушкин, — пишет Вяземский, — в жизни ежедневной в сношениях житейских был непомерно добросердечен и простосердечен, но при некоторых обстоятельствах бывал он злопамятен не только в отношении к недоброжелателям, но и к посторонним, и даже к приятелям своим. Он, так сказать, строго держал в памяти своей бухгалтерскую книгу, в которую вносил царапины, нанесенные ему с умыслом, и материально записывал имена своих должников на лоскутках бумаги, которые я сам видел у него. Это его тешило. Рано или поздно, иногда совершенно случайно, взыскивал он долг, и взыскивал с лихвою. В сочинениях его найдешь много следов и свидетельств подобных взысканий. Царапины, нанесенные ему с умыслом или без умысла, не скоро заживали у него».
Когда в сентябре 1826 года Николай вернул Пушкина из ссылки, появилась возможность закончить дуэлью ссору с Толстым. Пушкин приехал в Москву и поручил своему другу Сергею Соболевскому передать Американцу вызов.
К счастью, его тогда в Москве не было, а впоследствии Соболевский и Вяземский сумели их помирить. Событие это отмечали шампанским целый день, а вечером Толстой повез Пушкина к цыганам.
Была веселая и утомительная ночь в таборе. Выступал изумительный цыганский хор. Толстой, знавший наизусть все романсы, негромко подпевал. Пушкин был рассеян и задумчив. Цыганка, звеня монистами, подошла к нему:
— Миленький, позолоти ручку, и я предскажу тебе твою судьбу.
Пушкин сунул ей несколько рублей и сказал:
— Не надо. Мне уже гадали. Однажды цыганка предрекла мне смерть от руки светловолосого человека. А у тебя, Толстой, волосы чернее ваксы. Поэтому я и не боялся дуэли с тобой. Кстати, а почему ты согласился помириться? Мне говорили, что ты никогда не идешь на примирение.
— У меня не было выхода, — усмехнулся Толстой. — Кем бы я был в глазах своих друзей, если бы убил лучшего нашего поэта. Нет уж. Благодарю покорно. Меня геростратова слава не прельщает. К тому же у нас с тобой уже была дуэль, хоть и необычная. Мы ведь обменялись эпиграммами, как пистолетными выстрелами. Разве этого недостаточно?
— Достаточно, — согласился Пушкин.
С тех пор уже ничто не омрачало их дружеских отношений. В 1829 году Пушкин поручил Толстому сватать за него Наталью Николаевну Гончарову. Сватовство было не совсем успешным, ибо в то время будущая теща Пушкина не решилась принять предложение человека, подозреваемого в вольнодумстве и неблагонадежности. Ее ответ, однако, был уклончивым и оставлял какую-то надежду. Для Пушкина и это было счастьем. Он тут же написал Н. И. Гончаровой письмо:
«Теперь, когда гр. Толстой передал мне Ваш ответ, я должен бы писать Вам коленопреклоненный и проливая слезы благодарности. Ваш ответ не отказ. Вы даете мне надежду. Если Вы имеете мне что-либо приказать, соблаговолите адресоваться к гр. Толстому, он мне передаст Ваши приказания».
Благодаря своему характеру и необычной жизни Толстой стал прототипом ряда персонажей у разных авторов, самым известным из которых был Пушкин. В «Евгении Онегине» Толстой Американец выведен, как бретер Зарецкий, секундант Ленского в его дуэли с Онегиным: