Лед в языках пламени

– Что с тобой? – Серафим присел на корточки и сжал мое плечо.

– Все нормально. Устал. – шумно выдохнул и попытался хоть немного очистить свои руки, но быстро понял, что это затея обречена на провал и поднялся, оглядывая лагерь. – Потери?

– Есть раненные, но ими занимается Гвид, потом будет ясно. Похоже раны не смертельны, но кто знает, за ними лучше проследить, хотя бы до возвращения.

– Ты еще в это веришь?

– Во что? – не понял Серафим.

– В возвращение. – скривился от этого слова.  – Меня уже тошнит от этого снега и всего, что с ним связано.

– Меня тоже, брат. – Серафим поджал губы и посмотрел на горы.

– Есть идеи, кто мог убрать твоих птиц? Шакалы не могли вызвать ветер, а значит здесь есть что-то еще.

– И лучше нам об этом не знать. – кивнул Серафим, принимая мои слова. – Чем скорее мы уйдем из этого места, тем лучше для нас.

– Да, брат, ты прав. – каково бы ни было любопытство, жизнь всегда дороже безумия.

Наскоро собрав разбросанные вещи и перекусив чем придется, отправились в сторону гор, в поисках горной тропы.

Карта была и, если она достоверна, то к обеду мы выйдем к плато и рядом должно быть озеро, а за горами, около вулкана, и горячие источники. Наконец можно будет смыть с себя смрад этого места.

Бросив последний взгляд на лес, мы забрались повыше, отыскав горную тропу и отправились в путь. Вымотанные, уставшие и злые, мы молча пробирались по голому камню, местами обвалившаяся тропа добавляла времени в пути и добраться к плато удалось, когда Солнце начало клониться к горизонту.

– Нужно проверить карту. Обойдем плато и выйдем с той стороны. Я хочу убедиться, что нас там не ждет очередная ловушка. – Тулий махнул рукой помощнику.

Фил разложил карту, и они с Тулием несколько минут что-то бурно обсуждали.

В таком виде я не хотел приближаться к отцу. Хоть и успел переодеться и попытался снегом смыть с себя сажу, но вид у меня тот еще. И это только подтверждали взгляды воинов, то и дело косо на меня поглядывающих.

Перебравшись через узкую расщелину в горах, по которой пройти можно было лишь поодиночке и то с трудом, обогнули самую узкую часть скалистых гор, выбравшись на другую сторону, когда последние лучи солнца, спешили скрыться за горизонтом, погружая открывшуюся нам заснеженную равнину с редкими низкорослыми деревьями в темноту.

– Остановимся здесь! – крикнул Тулий и первым бросил свою сумку на снег, поднимая в воздух белые комья.

Никто не стал спорить. Все были вымотаны и измучены проклятым лесом, даже привычные ругательства отошли на второй план. Сейчас для каждого главное, нормальный отдых.

Разобрав все первым вызвался дежурить, чтобы избежать лишних споров.

– Фил после полуночи. – приказал Тулий и скрылся в шатре.

– Разведя костер, смотрел на горы и глубоко дышал, понимая, что опасность миновала. Хоть физически я был вымотан, но уверен, что не смог бы уснуть, поэтому одиночество, прерываемое лишь трещанием веток в костре, успокаивало, заставляя хоть на несколько часов отвлечься от обязанностей, возложенных на меня, как наследника главнокомандующего. Отец не простит, если я займу должность ниже, но и просто так меня к себе не подпускает, предпочитая, чтобы я пришел к этому сам, своим упорством и силой воли.