Переписка С.Д. Довлатова с И.П. Смирновым

Как мне кажется, индивидное должно подаваться для широкого обсуждения в том только виде, в каком оно являет собой личный вклад в общезначимое, выступая в качестве умственного продукта или повода для размышлений. В принципе же приватная сторона жизни не обменна. Если мы обращаем приватность в рыночный товар («заголяемся», как сказал бы Достоевский), мы предаем самих себя. Обмениваться следует идеями и изделиями, а завесу над интимными биографическими обстоятельствами открывать лишь для самых близких людей. Мне было не совсем просто согласиться на обнародование моей переписки с Сергеем Довлатовым. С одной стороны, я отчетливо понимаю, что она документирует свое время (1980-е годы) и проливает свет на определенное социальное явление (на группу лиц, покинувших Советский Союз), представляя собой, таким образом, более или менее объективную ценность, которой я не в праве распоряжаться исключительно по собственной воле. С другой стороны, в моих письмах много такого, что я не хотел бы пускать в социальный оборот. Признаюсь, что я сделал в них некоторые купюры. Но и они не спасают положения. С тем, что мне пришлось поступиться убеждениями, меня несколько примиряет тот факт, что меня сегодняшнего отделяет от того меня, что писал письма, промежуток в четыре без малого десятилетия. De jure их сочинил я, но de facto какой-то другой человек, хорошо мне знакомый и все же с трудом поддающийся узнаванию. Это детали его жизни переходят теперь в общее пользование. Не моей. Не совсем моей, если быть точным. Будущим нельзя завладеть. Оно всегда достается Другому, не нам. Асимметрично к этой ситуации от прошлого мы можем дистанцироваться сами. Даже если оно было нашим, мы не в нем, пока живы, а во времени сего часа.