Последний Петербург

Пошли карательные экспедиции в деревню за хлебом. Пошли крестьянские восстания, потопленные в крови. Утопающий, говорим мы, хватается за соломинку. Японцы говорят гораздо сильнее: утопающий хватается за змею. Так погибающая деревня схватилась за ядовитую союзницу: убыль своих посевов. Все излишки у нее отбирались — не надо было иметь излишков!

Трудно разобрать, в какой мере сокращение посевов было умышленным. В огне революции сгорали силы деревни: гибли люди, скот и орудия. Посевы сокращались вынужденно, даже в потребляющей полосе России. Но была, несомненно, и умышленная тенденция: не работать на дармоеда — город.

Эта ожесточенная борьба города и деревни чуть было не погубила город и деревню. При первом же стихийном неурожае деревня оказалась без семян и запасов, она стала терять миллионы жителей от голодной смерти и поставила на край гибели города… Ведь запасов готового хлеба, товаров, вообще всяких благ на земле, а особенно в малокультурных странах, слишком мало для всех голодных; мнимые избытки основаны пока лишь на урезках в потреблении масс. И главная задача человечества и демократии совсем не в дележке, а все еще в неустанном создавании и накоплении новых ценностей.