Жестокие игры, или Этот огонь убьёт тебя

Зато какое началось веселье! Никаких запретов, алкоголь лился рекой, днями и ночами я предавался греходеяниям с сотнями женщин, но истинному злу этого было недостаточно. Мне нужна была моя Королева! И так как я не сумел выбросить из головы светлый образ Лилит, то однажды все же явился к вратам Эдема.

— Самаэль, уходи, ты теперь дьявол! — она была единственной, кто еще называл меня по имени, кто помнил его, и с ужасом смотрела на окрашенные кровью крылья за спиной.

— Я теперь свободен! Неужели ты не хочешь стать Владычицей Ада и тоже обрести свободу?

— Я хочу равноправия, а не слепого повиновения мужу. Уходи, — она горько усмехнулась и вернулась в сад.

Но вскоре Лилит все же сбежала из Эдема. Что Адам ей сделал, я так и не узнал, но когда она пришла ко мне, это была уже не моя Лилит. В ней еще искрился свет, но она уже смело облачалась в одеяние тьмы. И как горько было за этим наблюдать.

Она осталась в Аду, обретая в моих ласках утешение, сколько страстных ночей мы провели! Вскоре Лилит подарила мне наследника. Чего еще можно было желать? И я пошел творить еще больший хаос на земле, теша свое эго. Лилит же попросила только одно: место, где она могла бы уединяться. Погруженный в свое превосходство, я не знал допытываться, зачем ей это нужно, а надо было.

Она выбрала маленький дом всего с одной комнатой со сливочными обоями в ее любимый цветок из райского сада. Но светлые стены не могли остановить тьму, которая с каждым днем поглощала душу Лилит, унося частичку добра в забвение, частичку, которая так держала меня и манила. Демоны не выносят свет, но всегда стремятся к нему…

Черна моя душа, черна, но не безумна.

Я отомстил за нее Адаму, совратив его новую супругу Еву, развязывал войны, посвящая их Лилит, заставлял брата идти на брата, толкал людей на самоубийства и двигал прогресс, насылая на землю все новые болезни и беды, а потом варил в котле всех провинившихся, которых сам же подтолкнул на грех.

Я — Сатана, и от меня нельзя было ожидать благородных деяний, однако все, что я делал, посвящал любимой. Но надо ли ей это было?

И однажды я увидел, как Лилит плачет. Никакие подвиги ее не радовали, она не хотела быть Владычицей Ада, не желала повиновения, не желала быть моей тенью… Хотела свободы.

Я отпустил свою Лилит, только тогда осознав, что она никогда не принадлежала мне, но я не мог позволить ей быть с кем-то другим. Ревность и чувство собственности застилали глаза, и я уничтожил ту, что подарила любовь и забрала.

Жалел ли я когда-нибудь об этом? Всегда.

Жуткие сливочные стены в цветочек — это последнее, что осталось воспоминанием о единственном светлом чувстве, которое я когда-либо испытывал. Зачем демону вообще любовь? Ответа нет до сих пор.

С каждым годом я замечал, как Люцифер становился все больше похожим на мать, в нем даже было что-то светлое, которое я тут же пресекал. Я не дарил ему любви и не получал ее в ответ, он сын Сатаны, а это значит, в нем не должно быть никаких эмоций, никаких чувств, кроме господства перед остальными.