Битва за жизнь (том 2) [СИ]

Толпа одобрительно загудела, в едином порыве осенив себя крестными знамениями. Женщины кротко улыбались, прижимая к себе детей, мужчины с пониманием кивали. В час смуты и отчаяния ростки веры проросли даже в тех сердцах, что никогда о ней не тревожились. Человек слаб по природе своей, и на пороге перемен ищет защиты у сильнейшего. А в этой шахматной партии магистр Ведилон сильнейшим считал Орден.

Не дожидаясь пока прихожане разойдутся, Ведилон скрылся за дверью, ведущей в молельню. Колени его ныли и болели от долгой службы, что провел стоя. Руки тряслись, тонкие костлявые пальцы в последнее время гнулись все хуже и руки напоминали скрюченные лапы хищной птицы. Ведилон промокнул слезящиеся, по-старчески мутные глаза белоснежным платком и устало стянул с плеч церемониальную накидку. Из плотной парчи, украшенная драгоценными каменьями и золотой вышивкой, она была неимоверно тяжела для его старых хрупких костей, но куда тяжелее была ноша, которую ему, Длани Творца, приходилось нести.

Когда в молельню вошел инквизитор Токунов, магистр как раз зажег свечи подле Кодекса. Инквизитор учтиво поклонился:

− Sanctae Inquisition is lluminabit Deum lucis[4].

− Eterit Deus vobiscum[5] − ответил Ведилон. – Как обстоят дела на дальних рубежах?

Повернувшись к подставке с Кодексом, Токунов осенил себя крестным знаменем, и ответил:

− Из Пантеонов докладывают, что все идет по плану. Особенно люди радикально настроены в колониях. Творец свидетель, им приходится не сладко, ведь именно колонии первыми попадут под удар. Власть Ордена там почти безгранична.

− Хорошо, это очень хорошо, − задумчиво кивнул магистр. – Если этот змей, Балатье, считает, что превратил Инквизицию в ручных палачей, и корпорация может нами помыкать, то он заблуждается. Балатье недооценивает силу веры и церкви, он забыл, как на протяжении веков выигрываются войны.

− Воистину, − поклонился Токунов.

− Ступайте, инквизитор, и передайте магистрату, что план остается прежним. Я сообщу, когда начинать.