Башня Черного дракона

Со страха я зажмурилась, надеясь, что авось пронесет, где-то читала, что собак только провоцирует бегство, ага, а страх их еще больше возбуждает. А как не трястись?

И тут я уловила движение, ветер коснулся уха. Я распахнула глаза и с удивлением увидела, как эльф прижимает голову разъяренного волка к столу, а другой рукой выкручивая ему лапу.

— А парень прав, найди противника по силе, тогда и тявкай, — грозно произнес мой спаситель, мой самый лучший друг, товарищ и красавчик в одном лице. Вот знала, что не подведет. Друзей в беде не бросают! Теперь и слово ему не скажу, пусть защищает, пусть лелеет и балует, покупает одежду и еду. Вот честно, забуду о феминизме.

Барт угрожающе рычал, дергался в униженном положении, но ничего не мог поделать, но ведь у него есть еще дружки. Те молча поднялись и откинули стулья — и так удачно, зацепив столик орков. Извиняться естественно не стали, а зря. Я всегда за вежливое поведение и толерантное отношение к расам.

Орки переглянулись и тоже встали, потирая кулаки. Дело принимало серьезный оборот. Тот стул, который оборотни неудачно так обронили, полетел обратно и прямо на голову бывшему хозяину, и с треском развалился на части от соприкосновения с оным. Волка повело в сторону и он с грохотом рухнул на пол.

Оборотни так спешили помочь своему главарю, что не учли враждебно настроенных соседей, а ведь между ними, как я слышала, попеременно, если не постоянно, велись войны. Тут хватило бы зажженной искры, чтобы распалить пламя старых недопониманий и междоусобиц.

Оборотни приняли звериный вид каких-то жутких волколаков и напали на орков, совершенно забыв об альфе. Но Барт воспользовался тем, что эльф отвлекся, и выскользнул из его «тесных объятий».

Началась драка.

Я боялась дернуться, потому что волчара настойчиво пытался меня схватить, а эльф всячески ему препятствовал. Сидела прямая, как палка, но ощущение, что на раскаленных углях. Поражаюсь спокойствию лекаря, тот продолжал есть, как ни в чем не бывало. Трапезничать изволил, когда волчата рядом развлекаются. Наводило на мысль о его слепом бесстрашии, но ведь оно на чем-то же основывается?

Весь его вид говорил, что зрелище — это хорошо, но еда по расписанию. Вмешиваться он не собирался, лишь ловко отбивал кувшины, пролетающие мимо или просто уворачивался.

Кстати, о них, о снарядах. Мне грозило боевое ранение и я все же не выдержала, вжала голову в плечи и понеслась, но куда бежать-то? Везде началась потасовка, летели кружки и тарелки, в ход шли вилки, ложки и тумаки. Люди тоже присоединились. В мою сторону полетел табурет и мне пришлось пригнуться, резко сеть на карачки и ухватиться за голову, пытаясь защититься.

Фу-у-ух, пронесло!

Выглянула из-за стола, на меня зло уставился оборотень.

Не долго думая, я схватила кувшин и пустила ему в голову.

Что-то башка у него больно крепкая, не отодвинулся и даже глазом не моргнул. Скинув осколки вниз одним равнодушным махом, пошел на меня в полном здравии и с диким желанием сделать из меня бифштекс. Злобно скрежеща зубами, он наступал, зная, что мне некуда бежать.