Выбор Пути

Воспринял Андрей Николаевич это спокойно. Во всяком случае, внешне. Не стал метать молнии, просто поинтересовался характеристиками моего приёмничка и спросил, не говорил ли я об этом ещё с кем-либо. Я рассказал ему об особенностях «Грюнига», отличии зарубежного FM от нашего УКВ, и заверил, что никому о своём открытии не говорил. Даже девочкам? Прежде всего девочкам.

Он поблагодарил и ушел. Никаких аварийных мер я не заметил — ни пожарных, ни милиции. А утром, рано утром, он дал мне адресок — нет, Адрес, судя по значению, который Андрей Николаевич вложил в это слово, — и попросил прибыть туда в определенный промежуток времени. Там со мной поговорит — он особо подчеркнул, что поговорит, — человек из Конторы. И чтобы я думал, что говорю — тогда это пойдет всем на пользу. Прежде всего мне.

Чего-то подобного я ждал. Не в связи с обнаруженной прослушкой, а вообще. Я уже побывал в капстране, и скоро побываю вдругорядь, а там, глядишь, ещё и ещё. Что важно, хлопочу о том, чтобы со мной ехала команда. Такое без чекистов не решается. Значит, буду иметь дело с чекистами. Холодная голова, чистые руки и горячее сердце. Классическая триада синдрома Шпрунда, между прочим.

Указанный дом оказался большим и новым. То, что называют «башней Вулыха». Люди хвалят.

Подогнал «ЗИМ» к подъезду, вышел налегке, в одном костюме, куртку оставил в салоне. Нырнул в подъезд и на лифте поднялся на последний, шестнадцатый этаж.

Дверь, оббитая дерматином, с номерком, под номерком глазок. Нажал кнопочку звонка, простенькую.

Через двадцать секунд дверь открылась.

— Я…

— Заходите, заходите, замерзнете, — позвали меня вовнутрь.

Я и вошел.

— Пожалуйста, в комнату. Не переобувайтесь.

Я прошел в комнату.

Ничего особенного, современный стандарт — стенка на четыре предмета, столик, два полукресла, диван, телевизор на ножках.

Но здесь не живут. Запах не тот. Пахнет пылью, но не домашней, а уличной.

— Располагайтесь, Михаил Владленович, — показал рукой на полукресло хозяин. Человек лет сорока пяти, в недорогом сером костюме, сером галстуке, на ногах — осенние туфли. Похоже, тоже сюда не своим ходом шёл, а приехал.

Я расположился.

— Давайте знакомиться. Я — капитан Тритьяков, Евгений Михайлович, можно просто — товарищ Тритьяков.

— Здравствуйте, товарищ Тритьяков, — думаю, что немножечко приврал собеседник. Не капитан он, а подполковник. Или даже полковник. Но поражать Тритьякова своей проницательностью не стал. Ни к чему это.

— У вас, я слышал, завелся сканер?

— Что, простите?

— Аппарат, позволяющий прослушивать служебные диапазоны радиоволн?

— У меня обыкновенный приёмник, ширпотреб. «Грюндиг». Карманный, на транзисторах. Ценою на наши деньги в двадцать пять рублей по официальному курсу. В комиссионках продаются. Рублей за триста-четыреста, или около того. Любой купить может, у кого деньги есть. А у кого нет — сам соберёт. Ну, если нужно. Толку от зарубежного диапазона FM у нас никакого. Нет вещания на этом диапазоне в Советском Союзе.