Pulp

Как только со всеми северянами было покончено, из-за стола раздался голос часового. Наверное, он спрашивал пароль, и мне нечего ему сказать.

— Выходи — свои! — крикнул я на экуменике, и тут же из-за стола высунулся ствол винтовки.

Именно это мне и было нужно. Оцелотти не нуждался в командах — он и сам отлично знал, что надо делать. Прежде чем часовой успел спустить курок, он тремя широкими прыжками сократил дистанцию, а четвёртым сильно оттолкнулся от пола. Дальнейшее походило на сцену из циркового представления. Оцелотти буквально взмыл над полом, пятым шагом ударил стопой по стене и открыл огонь по засевшему за перевёрнутым столом часовому, ещё не успев приземлиться на пол. Высунувшийся из укрытия боец был у него теперь как на ладони — три пули пробили его гимнастёрку на груди. Он рухнул на пол, выронив винтовку.

Я подошёл к столу, сунул руку в единственный ящичек, но ключа от двери там не оказалось.

— Надеюсь, он не проглотил его, — не то пошутил, не то вполне серьёзно заявил Оцелотти, стоявший рядом со мной и с сомнением глядевший на труп солдата.

— Если это так, — пожал плечами я, — вскроем его. У северян для этого достаточно железа.

И в самом деле, напавшие на часового солдаты в серо-стальных шинелях были буквально увешаны разнообразным холодным оружием.

Однако вскрывать его не пришлось. Ключ нашёлся в кармане форменных брюк часового. Если он и собирался глотать его, то лишь когда ситуация, по его мнению, стала бы совсем безнадёжной.

— Куда теперь? — спросил Оцелотти, когда мы снова оказались в подземелье.

— Лучше всего на командный пункт, — ответил я. — Сумеешь провести?

— Да, вполне, — кивнул тот. — Лисица объяснила мне систему значков, она не так уж сложна, надо только понять логику.

Мне она тоже что-то рассказывала, и я даже шёл на встречу с отрядом Оцелотти, пользуясь полученными знаниями. Однако приступ траншейной паники накрыл меня с головой, и я совершенно потерялся в этой системе тоннелей. Оцелотти знал о моих приступах, а потому меня взяли в оборот. Я теперь шёл в середине треугольника, вершинами которого были «дикие коты». Сам Оцелотти шагал впереди, указывая дорогу.

Дверь, ведущая на лестницу в командный пункт, оказалась заперта. Не лишняя мера предосторожности на случай, если в тоннели проникнет враг. С этой стороны на ней не было даже ручки — открыть её можно только изнутри.

— И что делать будем? — Оцелотти не рискнул стучать в дверь, хотя и занёс уже рукоятку револьвера. — Тут цепной пилой не справиться.