Ф. В. Булгарин – писатель, журналист, театральный критик [litres]

Булгарин обращался к сюжетам, связанным с инициативами петербургской аристократии в сфере музыкальной культуры. 16 февраля 1828 г. «Северная пчела» напечатала статью о концерте Общества любителей музыки[386], состоявшемся 12 февраля в зале особняка Д. Л. Нарышкина, в котором участвовали музыканты-любители – представители титулованных фамилий, исполнявшие произведения Й. Гайдна, Моцарта, Л. Бетховена, Россини[387]. «Северная пчела» дала весьма высокую оценку исполнительскому мастерству участников концерта.

Через несколько дней появилась статья Булгарина о концерте членов Музыкальной академии[388], прошедшем 18 февраля 1828 г. в зале А. Г. Кушелева-Безбородко на Почтамтской улице, где критик пропел восторженные дифирамбы музыкантам-любителям, исполнявшим сочинения Моцарта, К. В. Глюка, Л. Шпора. В заключительной части статьи он выступил с предложением объединить названные любительские общества, мотивируя это тем, что в перспективе каждому из них, располагавшему небольшим составом исполнителей, трудно будет обеспечивать концерты солистами-виртуозами, да и публикой тоже. Кроме того, музыкантам-аристократам и как учредителям разных обществ, и как участникам концертов, по утверждению Булгарина, придется много трудится, а любительское музицирование должно быть для знати не тяжелым «трудом», а «забавою»[389]. Критик проявил заботу о дальнейшем улучшении концертной деятельности музыкальных обществ аристократии, выступив с достаточно трезвым предложением об их слиянии (к началу 1830-х гг. они действительно объединились)[390].

С 1830-х г. в текстах Булгарина просматривается тактика дистанцирования от интеллектуальной культуры салона, от пристрастий его представителей к «ученой» музыке. В статье «Россини и музыкальный мир» он декларирует собственную позицию, выделяя в среде почитателей музыкального искусства «знатоков» (или «ученых знатоков») и «любителей». «Ученые знатоки», поклонявшиеся немецкому искусству, Баху, Гайдну, Моцарту, Бетховену, Веберу, Мейерберу и другим «великим музыкальным гениям», – это знать, посещавшая аристократические салоны Мих. Ю. Виельгорского, Одоевского и др. «Любители музыки» – это «светские люди», приверженцы «итальянской или россиниевской музыки», ищущие в ней «забавы, развлечения, приятных ощущений», стремящиеся «настроить душу музыкою к сладостным впечатлениям и изгнать из души музыкою же грусть и скуку», понимающие музыку «сердцем, а не головою». В немецкой музыке, по мнению Булгарина, много «духовного», «спиритуального», «меланхолического», много «учености, верности, аккуратности, бездна гармонии и мало мелодии, а еще менее чувственности (sensualite)». В итальянской музыке мало «духовного» и «меланхолического», «мало учености, мало гармонии, но бездна мелодии, много чувственности и много веселости»[391]. Здесь же Булгарин не преминул бросить камень в сторону «ученых знатоков», с вызовом утверждая, что «мир наполнен любителями музыки, а знатоками позволено называться тем только, которые дают у себя квартеты, кормят музыкантов и слушателей или, не будучи музыкантами по званию, ex proffessio, играют, поют и даже сочиняют»[392]. Торжественно отказавшись «от всех притязаний на звание знатока», но «склоняя чело в прах пред великими и учеными композиторами Германии», признавая их гений и отдавая «полную справедливость их произведениям», Булгарин причислил себя к «любителям музыки», «светским людям», среди которых и аристократия, и городская публика, и рядовые музыканты-профессионалы. На эту аудиторию в дальнейшей музыкально-журналистской практике он ориентировался, и мнение массовой аудитории, публики во многом являлось для него критерием оценки произведений и исполнения.