Наше пересечение

Сначала я хотела согласиться, но потом маленькая обида выпорхнула наружу.

– А мне хотелось бы свадьбу. Такую, какую я всегда мечтала видеть.

– Значит устроим, но на этот раз без всяких мажорских штук. Иначе в этот раз я точно блевану, – смеется Диего и притягивает меня к себе на колени.

– Я специально делала свадьбу с Арчером такую противную. Я знала, что делаю всё на зло им.

– Отлично, только мне кажется, что больше всех ты разозлила меня, а не этого пижона, – челюсть Диего напрягается, когда он вспоминает свадьбу.

Улыбаюсь ему и рисую указательным пальцем его линию подбородка.

– Зато всё выглядело правдоподобно.

– Зато? Хочешь сказать, что всё так и планировала? – рычит он и перехватывает мою руку. Радужка его глазах темнеет, но я не боюсь.

Я сильнее прижимаюсь к нему и тихо говорю:

– Ну, не сказать, чтобы я ожидала тебя увидеть на этой свадьбе. Но и не сильно удивилась. У отца извращенное чувства юмора. И, пожалуйста, давай не будем об этом, пока меня еще раз не стошнило.

Он еще минуту ворчит, а потом расслабляется. Обхватывает мои ноги под коленками и встает вместе со мной на руках.

– Ты решил надорваться что ли? – верещу я и пытаюсь спрыгнуть. – Отпусти, мачо недоделанный.

Диего лишь смеётся и идёт на кухню, прижимая меня к себе крепче, прерывая все мои попытки.

– Ты не такая уж и тяжелая. После пьяного Даниэля, которого мне пришлось тащить на руках после того, как он удачно обмыл свою машину, мне всё кажется легким. Этот тюлень только выглядит таким компактным.

– В каком месте он компактный? – возмущаюсь я.

Он вскидывает брови.

– Разве нет?

– Конечно, нет! Если ты почти семифутовый амбал, это еще не значит, что Даниэль, который сам на пару дюймов ниже тебя, крошечка. Да вами можно людей пугать. Ещё и в черном вечно ходите, будто других цветов совсем нет, – я замолкаю только тогда, когда весь воздух в лёгких иссяк.

– На этот раз тоже гормоны? – смеётся Диего и садит меня на стул.

Хочу поворчать про то, что могла бы и сама, но всё-таки принимаю это. В конце концов, он старается быть милым и романтичным. И что, что это получается у него крайне плохо?

– На этот раз нет.

Он отходит в сторону барной стойки и забирает две тарелки, чтобы потом поставить их на стол передо мной и сесть рядом.

– Прошу. Это, конечно, не какие-нибудь мидии, но… – он замолкает с раскрытым ртом, когда видит, с каким рвением и скоростью я поглощаю еду. – Мне стоит бояться, что следующим, кого ты сожрешь, буду я?