Зверь выходит из вод

Диагностика продолжалась. Истопник унял тревогу, постепенно начал проваливаться в дрему, как вдруг удар костяшки по крышке заставил его вздрогнуть и очнуться.

Музыка стихла. Доктор бодро скакал вокруг капсулы.

– Все, вылезай! Хватит дрыхнуть.

Неуклюже спустившись с капсулы, истопник разбился в лающем кашле.

– Ах вот ты какой голосистый, – заметил доктор. – Теперь все на своих местах.

– И что видно?

– Жить будешь, – улыбнулся доктор, наблюдая, как одевался истопник.

– Долго и счастливо?

– Скорее что-то одно, – взметнув халатом, взвинченный доктор дернулся к панели, поводил по экрану. – Итак, наш букет. Хроническая обструкция легких. Эмфизема. Пневмокониоз. Стандартный набор. Приятного мало, разумеется, но это логическое следствие состава воздуха, которым приходится дышать.

– Тебе тоже приходится? – поинтересовался истопник.

– Это, кстати, из хорошего, – занято продолжал доктор. – А из плохого вот что. В нижней доли правого легкого обнаружилось ядрышко. С грецкий орех уже. Такие дела.

Замолчал, на секунду взглянул на истопника. Затем простодушно добавил:

– Не переживай. Метастазов пока что нет.

Опухоль. Ядрышко. Что ж, это было ожидаемо. Он знал, что к этому все и шло. Лишь вопрос времени.

Впрочем, бывало гораздо хуже. Или это и есть – хуже?

– И долго мне осталось?

– Чикнем ее – и будешь как новенький, – заверил доктор.

– А если не чикнем?

– Ну, месяц, думаю, протянешь. Хотя, если пойдут метастазы – то меньше.

Месяц. Меньше. Мир сузился до размеров грецкого ореха.

– Ладно, – прохрипел и тут же прочистил горло истопник. – Давай чикать тогда.

Доктор рухнул в кресло, очень озабоченно понажимал кнопки. Вдруг повернулся и извиняющимся манером развел руками.

– Тут такое дело. Сегодня уже не выйдет.

– Пожить не выйдет?

– Нет, чикнуть, – засмеялся. – Не то чтобы мне лень, хотя и это тоже, признаюсь, но сегодня очень важное мероприятие. И я ну никак не могу его пропустить. Возиться с тобой придется около часа, а мне уже бежать надо. Прости, конечно… Я не виноват, что Хирон выбрал именно меня на сегодня! – выпалил и замялся. – Потерпи, а? Денек-второй. Не помрешь, точняк. Потом быстренько тебя покромсаем, подлатаем, летать будешь. Ладно?

Потерпеть с раком груди. Денек-второй. А завтра в полдень мятеж – и потерпеть придется дольше. Потерпеть придется месяц. Или меньше.

Все не так. Все складывалось не так. Нужно было остаться в конуре и ковырять лезвием рисунок.

– О, давай поступим так, – доктор радостно воскликнул, затем деловито забарабанил по экрану. – Скину тебе пару часов, а то что я – изверг что ли? Вот и готово. Вместо шести часов работаешь теперь четыре. В благодарность за молчание. Не выдашь же?

Истопник угрюмо отвернулся и посмотрел на цербера.

– Кому выдам? – мрачно спросил. – Ему, может?

– Ну, ему как-то не особо интересна наша канитель, – заверил рассеяно доктор, продолжая набивать. – Ты проверь лучше на всякий случай циферблат.