Цена роскошной жизни. Книга шестая

– Ненавижу!!! Ненавижу вас обоих, если бы не вы, в моей жизни никогда бы не было гребанного криминала… Скоты… Думаете только о себе, о том, как бы вновь стать хозяевами элитных борделей и трахать всех подряд… -

Ее кулачки лупили его по груди, но Грей стоически все терпел. Он даже не сопротивлялся. Не хватал ее за запястья, не оправдывался. Это только сильнее заводило ее, заставляя уже от ярости, задыхаться и чуть ли не падать в обморок, от кислородного голодания.

Эми, обессилевшая, рухнула на диван. Сердце как в дикой карусели билось толчками, а перед глазами плыли радужные пятна.

Она точно сойдет с ума. От любви, от своей безумной боли и от того, что снова ее жизнь приобрела мрачные серые тона.

И похоже это навсегда.

***

Рина.

От боли, которая пронзала словно острое копье все внутренности невозможно было пошевелиться. Рина сквозь зубы втянула сырой воздух. Легкие тут же обожгло. Застонать, вскрикнуть, позвать на помощь, но спазм скручивающий в комок не позволял, все сильнее ломал избитое тело девушки новыми болевыми пиками.

Она с трудом приподняла руку и ощупала ребра. Перелом?

«Черт, адски больно…» – всхлипнула Рина, и по щеке прокатилась слеза. С трудом открыв глаза, она поняла: снова в камере для буйных. Этот ублюдок, что догнал ее на лестнице приволок сюда, а потом…

Потом он и еще один амбал били исключительно по ребрам.

– Не испортить товар… Лицо у нее для торговли как раз… Избитую никто брать не будет…Хитрая сука… – фразы летели, но сквозь мучительные удары биты Рина уже теряла сознание и не понимала смысла.

Тело хоть и изнывало от муки, но руки затекали и Рина издав тихий стон, перевернулась на бок. Боль усилилась в сто крат. Слезы хлынули из глаз, застилая окружающую полутьму камеры.

Тишина.

Значит сейчас она здесь одна. Нет больше сокамерниц. Рине даже стало легче. Какие мысли у других озлобленных девушек, которые пребывают в этом Аду? И могут ли они наоборот навредить, а не помочь сокамернице?

Скрип тяжелой двери заставил вздрогнуть Рину, выдернул из круговорота невыносимых пыток.

Перед ней встал мужчина, в руках которого был шприц.

– Поворачивайся – рявкнул он, и грубо схватил за плечо

Рина громко застонала. По венам текла изнуряющая боль.

– Самой сейчас легче будет, не истери, дура… – небрежно бросил он и острая игра мягко вошла в кожу.

Дверь захлопнулась. Громила ушел. Рина осталась лежать на животе и ждать, когда ее мучения станут хотя бы на полтона меньше. Но прошло несколько минут и истерзанное сознание начало путаться, и она провалилась в глубокий сон.

Сколько времени Рина была в забытье, сама не знала. Ей казалось, что уже несколько месяцев она, словно привязанная к кровати, мечется от болевых спазмов, которые снимали уколы на пару часов, а потом жуткая мука вновь терзала тело девушки до громкого рева в захлеб.

Рина вспомнила бывшую сокамерницу, которая лежала напротив и просила воды. От ужаса такой перспективы ей стало страшно. Умереть здесь в вонючей сырой камере и больше никто даже не узнает. Что если у нее сломаны ребра и скоро начнется интоксикация организма от внутренних разрывов?