Секретарь старшего принца 5

Даже в мужской одежде, но без трансформированных костей, я ощущала себя слишком уязвимо, нервно. Может, виной всему был страх разоблачения, но я поняла, что мне так некомфортно.

Ухватившись за столбик балдахина, запустив когти в лакированную деревяшку, я заставила кости и хрящи перестраиваться. Волна судорожной боли прокатилась по телу и отступила. В одежде сразу стало удобнее, даже легче дышать, несмотря на модификацию рёбер для уплощения груди.

Теперь можно было спокойно ждать дальше.

И я ждала.

Ходила.

Смотрела в окно.

Дверь распахнулась, когда я наблюдала за сменой караула возле телепортационной площадки.

Распахнулась и захлопнулась.

Даже не оглядываясь, я поняла — это Элор.

Момент истины, в предчувствии которого замирало сердце.

Элор подошёл быстро, не таясь, дёрнул меня за плечо, разворачивая к себе. И обнял, опаляя ароматом корицы с примесью раскалённого металла. Обнял так крепко, что у меня подкосились ноги и закружилась голова.

— Хал… Халэнн, я так рад, что ты жив и в порядке. — Его голос срывался. Ладони, скользившие по моей спине, подрагивали, пальцы задевали клапаны для выпуска крыльев. — Халэнн…

Элор сжал меня ещё крепче, медленно тяжело дышал. Я слабо дёрнулась, и он чуть ослабил бешеную хватку. Снова вдохнул и выдохнул, сипло спросил:

— Ты ведь знаешь, что случилось с Лином?

— Да, мне рассказали, — призналась я, чтобы не усложнять предстоящее объяснение. — Твой отец меня уже допросил.

Элор снова тяжело-тяжело вздохнул.

— Эзалон рассказал о способностях суккубов. Он давно не был дома, но в лабораториях нашлись доказательства того, что усиливающий действие феромонов газ разработал Лин и случилось это недавно. Если исходить из времени воздействия феромона и времени, проводимого Эштраном Сирином вне досягаемости суккубов, можно сделать вывод, что сотрудничал он добровольно. Возможно, в сам момент создания второй личности Лина он был под воздействием, но спланировать всё это, осуществить — для этого требовало время, и часть этого времени он точно должен был действовать сам по себе, — Элору так не хотелось это говорить, его запах напитывался нотами раскалённого металла, дыхание становилось тяжелее. — Глава твоего рода предал нас. И впредь если я захочу нелицеприятно выразиться о менталистах — не напоминай мне о том, что ты тоже из семьи менталистов. Я постараюсь с этим смириться, но я не хочу напоминаний об этом. Даже если они твоя семья. Я не хочу ничего знать о менталистах из рода Сирин и как можно меньше помнить об их существовании. Договорились?

Что ж, это малая цена за возвращение меня к должности его секретаря и перспективам этого места. Тем более мы и прежде практически не обсуждали мою семью.

— И ещё: никаких возражений против аморальности и потенциальной опасности менталистов от тебя я больше не приму. Лучше бы всех их запечатывать с рождения, — сердито добавил он. — Договорились?

— Да, — согласилась я, пока он не придумал ещё что-нибудь в договор включить. — Но менталистов запечатывать нельзя: в этом случае Эёран будет беззащитен от менталистов других миров.