Последняя из своего рода. Том 2 [СИ]

— Его магическая суть выжжена, принцесса, — произнес знакомый голос. — Благодаря вашему вмешательству тело останется живым еще несколько дней, но души в нем уже нет.

Я подняла голову — рядом стоял Карос. В его пронзительных синих глазах, обращенных на меня, виделось что–то, подозрительно похожее на сочувствие.

Мое вмешательство — своей кровью на груди таирта я начертила руну сна, как делала уже однажды. Тогда его раны зажили, но сейчас ранение слишком глубоко, и я не знала никого, способного стать врачевателем. Быть может, Дочь Властелина смогла бы, но Она так и не пришла на мой зов.

— Не думал, что Мервин пожертвует собой, защищая эль–туань, — продолжил Дракон. — Ваши сородичи, принцесса, не были добры к нему.

— Ради меня, — сказала я тихо, убирая прядь черных волос, упавшую Мервину на лицо. — Он сделал это ради меня. Таким оказался мой выбор…

Мы молчали.

— Вы можете… помочь? — спросила я, не веря, и, предсказуемо, Карос покачал головой.

— Я не бог, принцесса. Не в моей власти призвать душу в тело с выжженной магией.

Призвать душу…

— Вы можете увидеть, осталась ли в Мервине хотя бы кроха магии? Хоть что–то?

Карос перевел взгляд на таирта и несколько мгновений вглядывался в нечто, невидимое мне.

— Да, осталась — но это лишь несколько жалких искр.

— Если… если тело будет жить, сможет ли Дар восстановиться?

— Если тело будет жить, если пройдет достаточно времени — то возможно. — Дракон поднял брови. — Что вы задумали, принцесса? Душа уже ушла и не вернется, а без нее получится только кадавр, бездумная послушная машина.

Я положила Мервину руку на грудь, туда, где должно было биться сердце. Я не слышала ударов, но знала, что они есть. Один удар в минуту? Два?

— Пока тело живо, — сказала я негромко, — его душа не уйдет за Звездную Завесу.

— Это безнадежно, принцесса, — Карос покачал головой. — Его душа может бродить неприкаянным призраком в любом из миров великой Сферы, поскольку в мире Теритт его больше нет. Такова магия дженнай — они умеют извлекать души своих врагов. Мервин и без того продержался очень долго. Лучшее, что вы можете сделать — это смириться и позволить ему спокойно умереть, чтобы дух мог переродиться.

Смириться?

Я почти улыбнулась абсурдности его предложения.

— Вы, сир, вы смогли бы смириться, если бы вам предстояло жить с душой, мертвой наполовину?

— Мне приходилось хоронить своих любимых, — он помрачнел.

— А мне — видеть, как они умирают, — сказала я.

Я не обвиняла — глупо обвинять море за разбитый в щепы корабль. Я не ожидала извинений — стихия не просит прощения за жизни, которые она унесла. Я просто говорила то, что было и что есть.

— Я видела смерть своей семьи, мне было больно, но душа осталась живой. Но Мервин — мой разделенный эль–эро. Его жизнь — это и моя жизнь. Его смерть — это и моя смерть.

— Так что же, отправив наместника сюда, вы тем самым совершили самоубийство? — Карос казался искренне удивленным. Неужели Мервин не объяснил ему, что значит быть эль–эро? Или Дракон просто не поверил?