Стреломант 2

Я перевел взгляд на торчающую крышку люка и удивился вторично — на приваренной с внутренней стороны ручке висели остатки руки скелета — кисть и локтевые кости. Видимо, когда я рванул люк, то немногое, что еще скрепляло скелет пять лет назад пытавшегося вылезти через люк солдата, разрушилось и костяк полетел вниз, оставив на крышке только сжатую в посмертном усилии руку.

Делаем вывод, что экипаж АГАТа до последнего пытался выбраться из машины. А из этого делаем вывод, что весь экипаж до сих пор внутри.

Ника тоже это поняла, потому что в ее взгляде появилось какое-то придавленное выражение, будто на нее патриарх накричал при всем клане. Кажется, идея лезть внутрь уже не казалась ей такой уж хорошей. Как ни крути, а мертвецы очень часто вызывают у людей неприятные мысли и ассоциации, а кто-то даже их боится.

Глупые. Живых надо бояться. Мертвецы как раз безопасны.

До пола было прилично высоты, да к тому же прыгать в старые кости, рискуя сломать ноги или пораниться, было не лучшей идеей, поэтому я сел на броню, нащупал подошвами ступеньки лестницы и полез вперед первым.

— Ты куда? — жалобно пискнула Ника.

— Ты же сама хотела внутрь. — ответил я, чуть задержавшись на лестнице. — Так идем.

— Но там же… — Ника сделала жалостливое выражение лица.

— Хочешь, оставайся тут. — я пожал плечами, насколько это возможно, когда держишься руками за срез брони. — А мне интересно, что там произошло. Возможно, внутри я смогу узнать больше.

И, не дожидаясь ответа, я продолжил лезть вниз.

Не успел я коснуться пола, как почувствовал, что лестница завибрировала вновь — Ника все же полезла следом. И, в общем-то, неважно, что сподвигло ее — боязнь остаться в одиночестве или интерес к тому, что творится внутри.

А внутри творился кромешный мрак. Из-за того, что я стоял в луче света, падающем с потолка, все, что за его пределами только набирало густоту и непроницаемость — будто снова стоишь перед приемной комиссиией, которая обвиняет в том, что ты — деревенщина. Только в этот раз наверху нет стекла, которое можно разбить, развеивая эту иллюзию.

Поэтому, дождавшись, когда Ника спустится, я достал из кармана телефон, включил на нем фонарик и осмотрелся, крутнувшись вокруг своей оси.

Фонарик, конечно, был слабый, и нормально выхватить окружение не мог, поэтому с места ничего рассмотреть не удалось. Приняв решение осматривать АГАТ фрагментами, я взял Нику за руку, чтобы не потерять ее в этой темноте, максимально далеко вытянул перед собой руку с фонарем, чтобы не наткнуться ни на что, и двинулся в сторону носа машины. Пол под ногами, хоть и наклоненный, совершенно не был скользким, и продвигались мы уверенно. По бокам из темноты периодически выныривали всякие конструкции и емкости, но я не обращал на них внимания — я решил начать осмотр прямо с носа.

И, когда мы до него добрались, оказалось, что не зря.

В передней части машины, перед лобовым стеклом, через которое в редких местах просачивались жалкие вялые лучики света, располагалось два кресла, разделенные широкой консолью со множеством кнопок. Перед каждым креслом стояло по большому круглому рулю.