Ворожба. Белая горячка. В очарованном лесу. Пёс [компиляция]

Пятница

Дорогой Франсуа!

Я долго не решалась взяться за перо. Не знаю, с чего начать. Будь ты другим человеком, мы могли бы с тобой объясниться. Конечно, я часто могу быть не права. И может быть, я не та женщина, которая тебе нужна. Но я старалась, чтобы ты был счастлив, старалась изо всех сил. Меня делала счастливой одна простая мысль: счастье — это быть с тобой. Но очень скоро я поняла, что тебе этого недостаточно. Ты любил меня, я уверена, что ты меня любил, как принято говорить. Но я знаю и то, что я не была для тебя человеком необыкновенным, настоящей ровней, личностью, которая привлекает внимание. Бедный мой Франсуа, ты действительно совсем другой. А я человек, лишенный тайны. Но ты был ко мне внимателен, ты понимал, что я способна на страдание. И я страдала из-за тебя... ужасно страдала. Я говорю это совсем не для того, чтобы тебя разжалобить. Теперь решение принято, и я могу говорить с тобой почти что безразлично — жить с тобой мне осталось не более двух дней. Вот уже час как я знаю, что ты уйдешь. В воскресенье вечером ты оставишь меня и уедешь с этой женщиной. Она все-таки победила. Пусть будет так!.. Пройдет несколько дней, и ты узнаешь, что я умерла. Может быть, тебе станет грустно. Даже наверняка станет. Ты будешь оплакивать себя, потому что в тебе есть способность к утонченным чувствам... Прости! Мне трудно удержаться от горьких слов. Я очень сержусь на тебя, Франсуа. За последнее время ты превратил меня в злобную, полную отчаяния женщину. Но сделать из меня идиотку тебе не удалось. Именно это ты и должен узнать! Я женщина простая, согласна. Та, другая, куда изысканней и умнее меня. У вас будет заходить разговор обо мне. И мне не хочется, чтобы ты говорил: «Элиана, конечно... она славная, но очень уж проста». Потому что о твоей связи я знала, знала во всех подробностях и с самого начала. Во-первых, интуитивно я сразу поняла, что ты любишь другую женщину. И боролась с этим подозрением. Я слишком тебя уважала, Франсуа! Я доверяла тебе целиком и полностью. Для меня любовь — это прежде всего верность данному слову. Есть и другое, что казалось мне всегда второстепенным, — ласки, удовольствие, близость, но прежде всего — верность данному слову. Поэтому я отгоняла все подозрения. Ты стал еще рассеяннее, еще отстраненней, чем раньше. Ты меня даже не видел. Я относила это на счет работы. Но очень скоро была вынуждена признать, что ты счастлив, Франсуа! Ты просто не можешь себе представить, каково это знать! Ты постоянно был озабочен, погружен в свои тайные мысли, ты нарочито принимал вид человека, у которого хлопот полон рот — хмурил брови, кусал губы, — но глаза у тебя сияли помимо твоей воли. Ты даже ходить стал быстрее. В развороте плеч, в осанке, в наклоне головы у тебя появилось что-то юное, и сердце у меня разрывалось. Любовь окутала тебя словно пыльца. Я чувствовала ее запах. Том тоже больше не узнавал тебя. Я решила, что ты повстречал какую-нибудь крестьяночку, думала, что это случайная интрижка, но и это было для меня невыносимо. Но я пыталась найти тебе оправдания. Я никогда не понимала порыва, который влечет вас к нам, как будто на коже у нас есть что-то загадочное и насыщающее. Я говорю это так смутно, потому что все это неясно и мне самой. Но, в общем, я была готова примириться с тем, что ты поддался безотчетному порыву. Мне было больно, но я сохраняла надежду. Ты часто мне повторял, что я умница-разумница. Верно, я не требую от жизни слишком многого.