О маленькой птице размерами с остров

Фокусник улыбаясь, зашагал в глубину черной пещеры, разбрасывая следом карты. Сегодня он победил и теперь станет побеждать, пока не уйдет вовсе, старик это прекрасно понимал. Каин впервые почувствовал себя стариком, и даже не глядя на сморщенные руки, теперь он понимал это. Тяжесть прожитых лет в одно мгновение обрушилась на него, словно это была сель поглотившая маленький дом у горы.

Прошли годы, прежде чем Каину пришла в голову мысль о Нике. Мысль та представляла собой положение дел в его голове, как Ник видит свой мир. Приходил ли к нему такой же пес, чтобы задавать вопросы, быть может, и ему показывал фокусы. В конце концов, Каин пришел к одному выводу, который впрочем, ему совсем не понравился. Вывод заключался в сумасшествии самого Каина и хотя не полного, но уже ясно намеченного. Таким образом, Ник (если он в своем уме) не был знаком со всякого рода псами. Кстати о псах, Каин изначально запланировавший цербера, от идеи отказался, на что ему не раз указывал фокусник и часто подшучивал, мол –« когда собаку заведешь старик? Ограбят ведь лешие». Вместо собаки были уже готовы василиск, все слоны и много других животных и птиц. Особенно удалась Каину птица гамаюн – она висела над самым потолком огромного зала, держась только за крылья, распростертые на несколько метров. Изваяниями существ были покрыты все залы, в том числе и очень высокие, понадобились бы не малые лестницы, чтобы создать их, однако они не понадобились, так как и сами залы были сделаны Каином и углублялись по мере того как проходила работа над скульптурами.

Годы шли медленно, гораздо медленнее, чем та первая тысяча лет, что успел прожить Каин. В те годы можно было дожить до забвения, в эти годы можно дойти до сумасшествия. Все объяснялось одним лишним человеком, частенько отвлекающим на себя целые часы, но давая взамен еще более долгие сутки.

– Еще каких-то девяносто лет, – проходя мимо съязвил фокусник.

– Я знаю, сколько осталось, – не отвлекаясь, буркнул Каин, вытачивая колонну.

– Разве?

– Чувство времени от меня ни куда не делось. Еще один год и мы с тобой разойдемся каждый по своим углам. Еще один ужасный год, – сказав это Каин все-таки знал, что в глубине души у него уже нет ненависти к своему собеседнику, более того он чувствовал некую привязанность.

– Следующей будет химера?

– И тогда все кончится, – Каин решил сделать ее в последний год, и этот зверь увенчает всю его работу и все долгие семьсот лет.

– Это тоже химера, – подвел фокусник.

Окончив строительство колонны, оба горца вышли на вершину, то была голова птицы Рух. Птица была огромна настолько, что из-за облаков ее невозможно было охватить взором всю целиком. Украшенная гора представляла собой чудо нечеловеческой природы. Фокусник, даже он, однажды выразил подобие восхищения этим творением.

– Кому же достанется такое царство? Для чего-то же ты это делал? – воскликнул фокусник.

– Эта гора очень далеко от тех мест, куда забредет обыкновенный путник, но быть может какой-то и забредет, увидит, и эта гора даст ему жизнь, наполнит ее и навсегда оставит в памяти. Пусть она будет, она для кого-то обязательно нужна.