Америго

Позади кто-то громко и злобно рыкнул. Воздух наполнился странным зловонием.

Кисловато-горячий запах терзал ноздри. Кто-то глухо и раздосадованно урчал; вместе с этим трещали старые опавшие ветки, все ближе и ближе…

Тень уже накрывала Уильяма, и он бросился бежать.

Он бежал и бежал вперед, но земля сделалась вдруг очень вязкой. Башмаки утопали в ней, словно в густой массе испорченного джема, и каждый скачок отдавался острой болью, и в ушах стояло грозное рычание, и его настигала гигантская зловонная пасть с двумя рядами хищных клыков…

Тут из кустов выскользнула цепкая рука, ухватила его за локоть и с удивительной силой потянула за собой в заросли. Громадная тень пронеслась мимо, и мало-помалу рычание стихло. Уильям неуклюже встал, кое-как отряхнул зеленую рубашку и все, что свисало лишнего, засунул в благоприличное место. Затем он поднял глаза.

Элли смотрела на него молчаливо и отстраненно. В ее лице не было – и быть не могло – нелепой взрослой укоризны, но ее молчание выглядело настоящим, а что хуже всего – она будто уходила куда-то, оставаясь на одном месте; стояла рядом с ним, смотрела на него – и словно растворялась в пустоту. Уильяму даже захотелось громко ее окликнуть, вернуть к себе.

– Ты рассказал?

Теперь она стала печальной.

– От… откуда ты… как ты узнала? – проговорил Уильям не без некоторого усилия; трудно было говорить внятно и без запинок.

– Это был вопрос, – вздохнула Элли. – Ты мог ответить «нет». А я бы не поверила. Ты же врун.

– Я не… хотел, – угрюмо промолвил юноша. – Это все… это все раз… Разм… Ы! – Он резко и грубо икнул. Элли вздрогнула и поморщилась.

– Врун, – повторила она. – Это все ты.

– Нет, не…

– Почему ты не можешь признать, что это все ты?

– Элли, я не… – болезненно прошептал Уильям. – Я не…

Он икнул еще два раза подряд и, несмотря на боль, отчаянно замотал головой. Девушка хлопнула обеими ладонями ему по щекам, вынуждая прекратить.

– Подожди меня здесь, – сказала она и растворилась по-настоящему. Уильям уселся обратно в листву и обхватил руками голову, пытаясь унять возобновившийся стук. Очень скоро вернулась Элли и наклонилась к нему: у нее в пригоршне лежал тонкий и длинный сушеный гриб с узкой золотистой шляпкой. Он не был похож ни на пухлые приземистые грибы, выращиваемые на палубе, ни на те, которые Элли запасала на зиму; очевидно, она принесла его из нового тайника.

– Съешь его, – сказала она.

Уильям не стал спорить и сунул гриб в рот. Тот оказался нежестким и даже приятным на вкус, и он с удовольствием его сжевал. Когда он проглотил, кельма тут же перестала долбить голову изнутри. Элли внимательно смотрела на него.

– Так лучше? – без особого сочувствия в лице спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила: – Идем. Я должна показать тебе кое-какую штуку.